Интересно еще наблюдать, какъ люди, ​поддерживающіе​ въ нынѣшней ситуаціи Украину (а въ моемъ кругу другихъ уже и не осталось) послѣдовательно пишутъ «въ Украинѣ» и «въ Донбассѣ». Въ этомъ ​есть​ что-то шизофреническое, потому что получается, что ​они​ противъ Путина и за самостоятельную Украину, но также за Путина и за самостоятельный Донбассъ, причемъ одновременно, иногда даже въ одной фразѣ. ​Эти​ люди вообще не задумываются о томъ, что и какъ ​они​ пишутъ, имъ ​все​ равно, или это ​все​-таки работа подсознанія и дѣдушка ​Фрейдъ​ былъ правъ? P.S. Пишу эту замѣтку въ петровской орѳографіи въ качествѣ протеста противъ международной агрессіи, совершаемой отъ русскаго имени. Р.Ф. — это не Россія!
4Upvotes

More from Arkady Alexandrov

Для одного сѣтевого спора о томъ, была ли историческая Россія азіатской или европейской страной, не полѣнился выяснить условную «національную» принадлежность всѣхъ 128 фигуръ на памятникѣ «Тысячелѣтіе Россіи» въ Великомъ Новгородѣ. На ​немъ​ изображены: литовцы (6), нѣмцы (3½), греки (3), шведы (1½), датчанинъ, молдаванинъ и французъ. По одному происходило изъ обрусѣвшихъ родовъ шотландскаго, татарскаго, ​нѣмецкаго​ и эѳіопскаго. Двое изъ казаковъ, одинъ грузинъ, одинъ наполовину полякъ и одинъ предположительно наполовину татаринъ. Изъ оставшихся 102 русскихъ можно спорить, кто русскій въ современномъ пониманіи, кто украинецъ, кто бѣлорусъ, но ​все​ это продвиженіе на западъ, а не на востокъ. Никого, кто былъ бы хотя бы наполовину азіатъ (не считая сомнительныхъ татаръ и грузина), тамъ нѣтъ. Такой себя ощущала Россія еще полтора ​вѣка​ назадъ. P.S. Пишу эту ​замѣтку​ въ петровской орѳографіи въ качествѣ протеста противъ международной агрессіи, совершаемой отъ русскаго имени. Р.Ф. — это не Россія!
«Путин может окружить Киев, но он никогда не получит душу и сердце иранского народа» — сказал вчера президент Байден во время доклада о положении страны. Похоже, что он не только не понимает, что происходит, но даже не способен зачитать текст по бумажке. В моем социальном пузыре самый популярный жанр последних дней — публичные покаяния и извинения. Люди пишут о том, что как и стыдно быть русскими. «Я за Путина никогда не голосовала, но от вины мне не отмыться». Другой, более честный: «Вы знаете, что я публично критиковал политику нашего президента во время его третьего и четвертого сроков; последние два раза за него не голосовал». Ну и прочее в таком же духе. А мне вот интересно, можно ли ожидать сеансов публичного самобичевания от тех, кто говорил, что безумный Трамп устроит мировую войну? От тех, кто распространял «досье Стила», зная, что это вранье, а потом замалчивал документально подтвержденные истории о похождениях Хантера. Разве они не знали, что это при вице-президенте Байдене прошла «PEREGRUZKA» сразу после грузинской войны? Что при вице-президенте Байдене Путин хапнул Крым без особых для себя последствий? Разве они не рукоплескали, когда президент Байден в первый свой день на посту подписал указ, запрещающий добычу нефти, благодаря чему Путин смог зарабатывать по 90 $ за бочку, а не по 35 $? Вот все эти люди, которые выдвигали, поддерживали, голосовали за «кого угодно, только бы не Трампа», будут теперь просить прощения у украинцев или как? Вряд ли. К сожалению те, кому есть чего стыдиться, не имеют совести, а те, у кого совесть есть, имеют не так много поводов для подлинного, а не коллективного стыда.
Однако же у слез и крови последних дней есть и светлая сторона. Европа, наконец, смогла увидеть, как выглядят настоящие беженцы от войны. Когда мужчины вывозят, спасают своих женщин и детей, а сами возвращаются биться за свою страну, за свою землю и свои дома. Шесть с половиной лет назад цивилизованная Западная Европа с укоризной тыкала пальцем в чехов, поляков, венгров, словаков как во второсортных европейцев. Упрекала в ксенофобии и расизме за то, что не хотели признавать сиротками молодых людей с Ближнего востока, которые бросили своих сестер и матерей под бомбами. Она принуждала к квотам и перераспределению, угрожала санкциями и отъемом евробюджетных денег. Даже римский папа проповедовал добровольное этнозамещение населения Европы, назвав его величайшей задачей нашего времени, задачей «поистине евангельских масштабов». Но восточноевропейцы упирались. У них не было колоний в Африке. Они не богатели в прошлом на каучуке и кофе. Не торговали рабами, не меняли стеклянные бусы на золото. Не испытывали потребность счищать грех с души, предоставляя школы и спортзалы дикарям, считающими каждую белую женщину с распущенными волосами проституткой, а выплату социальных пособий обязанностью белого человека. Теперь, когда пришла настоящая беда, наша общая, все пестрит вокруг предложениями помощи. Кажется, что все, у кого есть крыша над головой, а под ней хоть какой-то свободный угол, готов им поделиться. Солидарность, поддержка, доброта, неприятие зла повсюду. Люди самоорганизуются и, сами будучи обворованными двухлетней войной с невидимым и неуловимым простудным вирусом, отдают то, что могут. Буквально только что казалось, что все это исчезло в обществе, расколотом масками и прививками на тех, кто готов принуждать других к добру, и тех, кто предпочитает творить добро сам. Теперь же все обходится без моралей лицемерных политиков, живущих за высокими заборами в окружении охраны. Без проповедей из Ватикана. Без квот, без брюссельских евробюрократов. Все это скоро пройдет, но ощущение стоит запомнить.

More from Arkady Alexandrov

Для одного сѣтевого спора о томъ, была ли историческая Россія азіатской или европейской страной, не полѣнился выяснить условную «національную» принадлежность всѣхъ 128 фигуръ на памятникѣ «Тысячелѣтіе Россіи» въ Великомъ Новгородѣ. На ​немъ​ изображены: литовцы (6), нѣмцы (3½), греки (3), шведы (1½), датчанинъ, молдаванинъ и французъ. По одному происходило изъ обрусѣвшихъ родовъ шотландскаго, татарскаго, ​нѣмецкаго​ и эѳіопскаго. Двое изъ казаковъ, одинъ грузинъ, одинъ наполовину полякъ и одинъ предположительно наполовину татаринъ. Изъ оставшихся 102 русскихъ можно спорить, кто русскій въ современномъ пониманіи, кто украинецъ, кто бѣлорусъ, но ​все​ это продвиженіе на западъ, а не на востокъ. Никого, кто былъ бы хотя бы наполовину азіатъ (не считая сомнительныхъ татаръ и грузина), тамъ нѣтъ. Такой себя ощущала Россія еще полтора ​вѣка​ назадъ. P.S. Пишу эту ​замѣтку​ въ петровской орѳографіи въ качествѣ протеста противъ международной агрессіи, совершаемой отъ русскаго имени. Р.Ф. — это не Россія!
«Путин может окружить Киев, но он никогда не получит душу и сердце иранского народа» — сказал вчера президент Байден во время доклада о положении страны. Похоже, что он не только не понимает, что происходит, но даже не способен зачитать текст по бумажке. В моем социальном пузыре самый популярный жанр последних дней — публичные покаяния и извинения. Люди пишут о том, что как и стыдно быть русскими. «Я за Путина никогда не голосовала, но от вины мне не отмыться». Другой, более честный: «Вы знаете, что я публично критиковал политику нашего президента во время его третьего и четвертого сроков; последние два раза за него не голосовал». Ну и прочее в таком же духе. А мне вот интересно, можно ли ожидать сеансов публичного самобичевания от тех, кто говорил, что безумный Трамп устроит мировую войну? От тех, кто распространял «досье Стила», зная, что это вранье, а потом замалчивал документально подтвержденные истории о похождениях Хантера. Разве они не знали, что это при вице-президенте Байдене прошла «PEREGRUZKA» сразу после грузинской войны? Что при вице-президенте Байдене Путин хапнул Крым без особых для себя последствий? Разве они не рукоплескали, когда президент Байден в первый свой день на посту подписал указ, запрещающий добычу нефти, благодаря чему Путин смог зарабатывать по 90 $ за бочку, а не по 35 $? Вот все эти люди, которые выдвигали, поддерживали, голосовали за «кого угодно, только бы не Трампа», будут теперь просить прощения у украинцев или как? Вряд ли. К сожалению те, кому есть чего стыдиться, не имеют совести, а те, у кого совесть есть, имеют не так много поводов для подлинного, а не коллективного стыда.
Однако же у слез и крови последних дней есть и светлая сторона. Европа, наконец, смогла увидеть, как выглядят настоящие беженцы от войны. Когда мужчины вывозят, спасают своих женщин и детей, а сами возвращаются биться за свою страну, за свою землю и свои дома. Шесть с половиной лет назад цивилизованная Западная Европа с укоризной тыкала пальцем в чехов, поляков, венгров, словаков как во второсортных европейцев. Упрекала в ксенофобии и расизме за то, что не хотели признавать сиротками молодых людей с Ближнего востока, которые бросили своих сестер и матерей под бомбами. Она принуждала к квотам и перераспределению, угрожала санкциями и отъемом евробюджетных денег. Даже римский папа проповедовал добровольное этнозамещение населения Европы, назвав его величайшей задачей нашего времени, задачей «поистине евангельских масштабов». Но восточноевропейцы упирались. У них не было колоний в Африке. Они не богатели в прошлом на каучуке и кофе. Не торговали рабами, не меняли стеклянные бусы на золото. Не испытывали потребность счищать грех с души, предоставляя школы и спортзалы дикарям, считающими каждую белую женщину с распущенными волосами проституткой, а выплату социальных пособий обязанностью белого человека. Теперь, когда пришла настоящая беда, наша общая, все пестрит вокруг предложениями помощи. Кажется, что все, у кого есть крыша над головой, а под ней хоть какой-то свободный угол, готов им поделиться. Солидарность, поддержка, доброта, неприятие зла повсюду. Люди самоорганизуются и, сами будучи обворованными двухлетней войной с невидимым и неуловимым простудным вирусом, отдают то, что могут. Буквально только что казалось, что все это исчезло в обществе, расколотом масками и прививками на тех, кто готов принуждать других к добру, и тех, кто предпочитает творить добро сам. Теперь же все обходится без моралей лицемерных политиков, живущих за высокими заборами в окружении охраны. Без проповедей из Ватикана. Без квот, без брюссельских евробюрократов. Все это скоро пройдет, но ощущение стоит запомнить.