Польский конституционный суд решил, что конституция стоит выше права ЕС. Толпы выходят на улицы, протестуют, машут радужными флагами. Журналисты комментируют выход страны из ЕС. Скандал. Брюссель готовит санкции. А вот Германии, в отличие от Польши, позволено ставить национальное право выше европейского. В деле Internationale Handelsgesellschaft mbH v Einfuhr- und Vorratsstelle für Getreide und Futtermittel (11/70) суд ЕС вынес решение, противоречащее немецкому праву. На это Федеральный конституционный суд Германии в деле Solange I (BVerfGE 37, 271) ответил позицией, что право ЕС применимо только тогда, когда не нарушает фундаментальные права, предусмотренные немецким основным законом. Аналогичное мнение высказано в решении Solange II (BVerfGE 73, 339). Причем дело касалось всего-то предоставления экспортных лицензий. * * * Когда в 2015 г. Польша, Венгрия, Словакия и Чехия тихо намекнули Германии, что право ЕС требует рассмотрения заявлений об убежище в первой стране, Германия на это ответила «Wir schaffen das» и свой суверенитет, национальное право и экономические интересы поставила выше договоренностей и огромным трудом достигнутого компромисса, который сама же продавила двумя годами раньше. В отличие от беженцев, поляков же в свое время немцы семь лет не пускали на свой рынок труда. * * * В 2004 г. я комментировал расширение ЕС и мой главный аргумент касался экономической неподготовленности Польши к вступлению, слишком большой зависимости от рынков на восток от Карпат и Одера. Сейчас Польша — это другая страна с великолепными дорогами, эффективной растущей экономикой и трудолюбивым предприимчивым народом. Помню, как выглядел город Катовице: весь черный от копоти, унылый, депрессивный. Сейчас — сияющий огнями культурный и научный центр региона. Других подобных примеров, думаю, предостаточно. Когда-то давно ЕС был про свободу движения товаров, людей и капитала. Теперь — про ликвидацию европейской энергетики и промышленности, про гей-браки и аборты. Когда-то давно в ЕС было не принято обижать маленьких, даже таких как Люксембург. Теперь прогрессивная общественность требует переломить непокорных через колено. Торгуем с Ираном, покупаем газ у Путина, а санкциями почему-то угрожаем Варшаве. В проекте, созданном ревностными католиками Конрадом Аденауэром и досточтимым Робертом Шуманом, теперь не находится места католической стране. Похоже, что пока Польша добросовестно европеизировалась, сама Европа свернула с дороги куда-то не туда и, как и предсказывал Владимир Буковский, превращается из «In varietate concordia» в «Вперед к победе коммунизма!». Не уверен, что уже пришел момент соскакивать, но не удивительно, что многие об этом всерьез задумываются. Иначе рано или поздно все закончится экономной экономикой.
6Upvotes

More from Arkady Alexandrov

Обсуждали с товарищем общего знакомого и его небольшой бизнес. Я удивился, как ему удалось выжить при том, что больше половины, если не три четверти, предприятий в этой сфере закрылись за последний год. Предположил, что это могло получиться за счет накопленных резервов или других доходов. Товарищ на это ответил, что все как раз наоборот: знакомому совсем некуда было деваться, поэтому чтобы остаться на плаву, он не соблюдал правительственные запреты и работал по-черному. Это помогло привлечь клиентов, которые пришли к нему, когда все вокруг закрыто. Получилось даже заработать больше, чем в нормальных условиях. Я подумал, что этот владелец мелкого бизнеса вызывает у меня глубокое уважение: он поступил как мужик, извините за выражение, не подчинился и не испугался. С другой стороны, он, конечно, не столько борец за свободу, сколько предприниматель, который ведет себя экономически рационально и у которого просто не осталось выбора. Безумие сложившейся ситуации как раз в том, что самый обычный человек, поступающий самым естественным образом, невольно оказывается диссидентом и борцом с системой. Собственно, это и есть определяющий признак тоталитаризма.
Интересный факт. Сейчас многие воспринимают налогообложение как разновидность рабства. Я и сам несколько раз подсчитывал, что современный житель западных стран работает на государство больше, чем работал на своего господина средневековый крестьянин, находившийся часто еще и в личной зависимости. Но когда стало складываться модерное государство, обязанность платить налоги воспринималась как привилегия: если ты стал налогоплательщиком, значит лично свободен и можешь что-то требовать от государства, в том числе отчета о тратах. (Ср. с лозунгом времен Американской революции ”No taxation without representation“ или ст. 14 французской Декларации прав человека и гражданина: «Tous les citoyens ont le droit de constater... la nécessité de la contribution publique, de la consentir librement, d'en suivre l'emploi, et d'en déterminer la quotité, l'assiette, le recouvrement et la durée»). Однако современный гражданин-налогоплательщик практически ничего требовать от государства не может, он кругом только обязан. Словами Экклезиаста, in circulos suos regreditur.

More from Arkady Alexandrov

Обсуждали с товарищем общего знакомого и его небольшой бизнес. Я удивился, как ему удалось выжить при том, что больше половины, если не три четверти, предприятий в этой сфере закрылись за последний год. Предположил, что это могло получиться за счет накопленных резервов или других доходов. Товарищ на это ответил, что все как раз наоборот: знакомому совсем некуда было деваться, поэтому чтобы остаться на плаву, он не соблюдал правительственные запреты и работал по-черному. Это помогло привлечь клиентов, которые пришли к нему, когда все вокруг закрыто. Получилось даже заработать больше, чем в нормальных условиях. Я подумал, что этот владелец мелкого бизнеса вызывает у меня глубокое уважение: он поступил как мужик, извините за выражение, не подчинился и не испугался. С другой стороны, он, конечно, не столько борец за свободу, сколько предприниматель, который ведет себя экономически рационально и у которого просто не осталось выбора. Безумие сложившейся ситуации как раз в том, что самый обычный человек, поступающий самым естественным образом, невольно оказывается диссидентом и борцом с системой. Собственно, это и есть определяющий признак тоталитаризма.
Интересный факт. Сейчас многие воспринимают налогообложение как разновидность рабства. Я и сам несколько раз подсчитывал, что современный житель западных стран работает на государство больше, чем работал на своего господина средневековый крестьянин, находившийся часто еще и в личной зависимости. Но когда стало складываться модерное государство, обязанность платить налоги воспринималась как привилегия: если ты стал налогоплательщиком, значит лично свободен и можешь что-то требовать от государства, в том числе отчета о тратах. (Ср. с лозунгом времен Американской революции ”No taxation without representation“ или ст. 14 французской Декларации прав человека и гражданина: «Tous les citoyens ont le droit de constater... la nécessité de la contribution publique, de la consentir librement, d'en suivre l'emploi, et d'en déterminer la quotité, l'assiette, le recouvrement et la durée»). Однако современный гражданин-налогоплательщик практически ничего требовать от государства не может, он кругом только обязан. Словами Экклезиаста, in circulos suos regreditur.
Switch to App
Minds Take back control of your social media!