Для одного сѣтевого спора о томъ, была ли историческая Россія азіатской или европейской страной, не полѣнился выяснить условную «національную» принадлежность всѣхъ 128 фигуръ на памятникѣ «Тысячелѣтіе Россіи» въ Великомъ Новгородѣ. На ​немъ​ изображены: литовцы (6), нѣмцы (3½), греки (3), шведы (1½), датчанинъ, молдаванинъ и французъ. По одному происходило изъ обрусѣвшихъ родовъ шотландскаго, татарскаго, ​нѣмецкаго​ и эѳіопскаго. Двое изъ казаковъ, одинъ грузинъ, одинъ наполовину полякъ и одинъ предположительно наполовину татаринъ. Изъ оставшихся 102 русскихъ можно спорить, кто русскій въ современномъ пониманіи, кто украинецъ, кто бѣлорусъ, но ​все​ это продвиженіе на западъ, а не на востокъ. Никого, кто былъ бы хотя бы наполовину азіатъ (не считая сомнительныхъ татаръ и грузина), тамъ нѣтъ. Такой себя ощущала Россія еще полтора ​вѣка​ назадъ. P.S. Пишу эту ​замѣтку​ въ петровской орѳографіи въ качествѣ протеста противъ международной агрессіи, совершаемой отъ русскаго имени. Р.Ф. — это не Россія!
5Upvotes

More from Arkady Alexandrov

«Путин может окружить Киев, но он никогда не получит душу и сердце иранского народа» — сказал вчера президент Байден во время доклада о положении страны. Похоже, что он не только не понимает, что происходит, но даже не способен зачитать текст по бумажке. В моем социальном пузыре самый популярный жанр последних дней — публичные покаяния и извинения. Люди пишут о том, что как и стыдно быть русскими. «Я за Путина никогда не голосовала, но от вины мне не отмыться». Другой, более честный: «Вы знаете, что я публично критиковал политику нашего президента во время его третьего и четвертого сроков; последние два раза за него не голосовал». Ну и прочее в таком же духе. А мне вот интересно, можно ли ожидать сеансов публичного самобичевания от тех, кто говорил, что безумный Трамп устроит мировую войну? От тех, кто распространял «досье Стила», зная, что это вранье, а потом замалчивал документально подтвержденные истории о похождениях Хантера. Разве они не знали, что это при вице-президенте Байдене прошла «PEREGRUZKA» сразу после грузинской войны? Что при вице-президенте Байдене Путин хапнул Крым без особых для себя последствий? Разве они не рукоплескали, когда президент Байден в первый свой день на посту подписал указ, запрещающий добычу нефти, благодаря чему Путин смог зарабатывать по 90 $ за бочку, а не по 35 $? Вот все эти люди, которые выдвигали, поддерживали, голосовали за «кого угодно, только бы не Трампа», будут теперь просить прощения у украинцев или как? Вряд ли. К сожалению те, кому есть чего стыдиться, не имеют совести, а те, у кого совесть есть, имеют не так много поводов для подлинного, а не коллективного стыда.
Однако же у слез и крови последних дней есть и светлая сторона. Европа, наконец, смогла увидеть, как выглядят настоящие беженцы от войны. Когда мужчины вывозят, спасают своих женщин и детей, а сами возвращаются биться за свою страну, за свою землю и свои дома. Шесть с половиной лет назад цивилизованная Западная Европа с укоризной тыкала пальцем в чехов, поляков, венгров, словаков как во второсортных европейцев. Упрекала в ксенофобии и расизме за то, что не хотели признавать сиротками молодых людей с Ближнего востока, которые бросили своих сестер и матерей под бомбами. Она принуждала к квотам и перераспределению, угрожала санкциями и отъемом евробюджетных денег. Даже римский папа проповедовал добровольное этнозамещение населения Европы, назвав его величайшей задачей нашего времени, задачей «поистине евангельских масштабов». Но восточноевропейцы упирались. У них не было колоний в Африке. Они не богатели в прошлом на каучуке и кофе. Не торговали рабами, не меняли стеклянные бусы на золото. Не испытывали потребность счищать грех с души, предоставляя школы и спортзалы дикарям, считающими каждую белую женщину с распущенными волосами проституткой, а выплату социальных пособий обязанностью белого человека. Теперь, когда пришла настоящая беда, наша общая, все пестрит вокруг предложениями помощи. Кажется, что все, у кого есть крыша над головой, а под ней хоть какой-то свободный угол, готов им поделиться. Солидарность, поддержка, доброта, неприятие зла повсюду. Люди самоорганизуются и, сами будучи обворованными двухлетней войной с невидимым и неуловимым простудным вирусом, отдают то, что могут. Буквально только что казалось, что все это исчезло в обществе, расколотом масками и прививками на тех, кто готов принуждать других к добру, и тех, кто предпочитает творить добро сам. Теперь же все обходится без моралей лицемерных политиков, живущих за высокими заборами в окружении охраны. Без проповедей из Ватикана. Без квот, без брюссельских евробюрократов. Все это скоро пройдет, но ощущение стоит запомнить.

More from Arkady Alexandrov

«Путин может окружить Киев, но он никогда не получит душу и сердце иранского народа» — сказал вчера президент Байден во время доклада о положении страны. Похоже, что он не только не понимает, что происходит, но даже не способен зачитать текст по бумажке. В моем социальном пузыре самый популярный жанр последних дней — публичные покаяния и извинения. Люди пишут о том, что как и стыдно быть русскими. «Я за Путина никогда не голосовала, но от вины мне не отмыться». Другой, более честный: «Вы знаете, что я публично критиковал политику нашего президента во время его третьего и четвертого сроков; последние два раза за него не голосовал». Ну и прочее в таком же духе. А мне вот интересно, можно ли ожидать сеансов публичного самобичевания от тех, кто говорил, что безумный Трамп устроит мировую войну? От тех, кто распространял «досье Стила», зная, что это вранье, а потом замалчивал документально подтвержденные истории о похождениях Хантера. Разве они не знали, что это при вице-президенте Байдене прошла «PEREGRUZKA» сразу после грузинской войны? Что при вице-президенте Байдене Путин хапнул Крым без особых для себя последствий? Разве они не рукоплескали, когда президент Байден в первый свой день на посту подписал указ, запрещающий добычу нефти, благодаря чему Путин смог зарабатывать по 90 $ за бочку, а не по 35 $? Вот все эти люди, которые выдвигали, поддерживали, голосовали за «кого угодно, только бы не Трампа», будут теперь просить прощения у украинцев или как? Вряд ли. К сожалению те, кому есть чего стыдиться, не имеют совести, а те, у кого совесть есть, имеют не так много поводов для подлинного, а не коллективного стыда.
Однако же у слез и крови последних дней есть и светлая сторона. Европа, наконец, смогла увидеть, как выглядят настоящие беженцы от войны. Когда мужчины вывозят, спасают своих женщин и детей, а сами возвращаются биться за свою страну, за свою землю и свои дома. Шесть с половиной лет назад цивилизованная Западная Европа с укоризной тыкала пальцем в чехов, поляков, венгров, словаков как во второсортных европейцев. Упрекала в ксенофобии и расизме за то, что не хотели признавать сиротками молодых людей с Ближнего востока, которые бросили своих сестер и матерей под бомбами. Она принуждала к квотам и перераспределению, угрожала санкциями и отъемом евробюджетных денег. Даже римский папа проповедовал добровольное этнозамещение населения Европы, назвав его величайшей задачей нашего времени, задачей «поистине евангельских масштабов». Но восточноевропейцы упирались. У них не было колоний в Африке. Они не богатели в прошлом на каучуке и кофе. Не торговали рабами, не меняли стеклянные бусы на золото. Не испытывали потребность счищать грех с души, предоставляя школы и спортзалы дикарям, считающими каждую белую женщину с распущенными волосами проституткой, а выплату социальных пособий обязанностью белого человека. Теперь, когда пришла настоящая беда, наша общая, все пестрит вокруг предложениями помощи. Кажется, что все, у кого есть крыша над головой, а под ней хоть какой-то свободный угол, готов им поделиться. Солидарность, поддержка, доброта, неприятие зла повсюду. Люди самоорганизуются и, сами будучи обворованными двухлетней войной с невидимым и неуловимым простудным вирусом, отдают то, что могут. Буквально только что казалось, что все это исчезло в обществе, расколотом масками и прививками на тех, кто готов принуждать других к добру, и тех, кто предпочитает творить добро сам. Теперь же все обходится без моралей лицемерных политиков, живущих за высокими заборами в окружении охраны. Без проповедей из Ватикана. Без квот, без брюссельских евробюрократов. Все это скоро пройдет, но ощущение стоит запомнить.