Почему я редко ругаю власть Так как из поста Бабченко ко мне в фейсбук сегодня пришли многие замчательные охочие до политической новости и дискуссии люди, то мне стало немножко совестно, что у меня там все больше про капусту. Во всяком случае про политику я пишу мало, а если пишу, то ругаюсь все чаще на, скажем так, оппозиционную тусовку и всякие условно западные тенденции. Это не только потому, что я махровый консерватор (хотя я, похоже, он и есть, как ни смешно) Это потому, что ругаться есть смысл, когда что-то можно изменить. Зачем мне писать о российской власти и рожденных с ее помощью реалиях? Что я могу тут изменить своим словом? Что тут анализировать? Ну, лежит на груде костей и сокровищ десятиметровый крокодил с зубами. "Окуклился и остановил время". Я не вижу никакого резона в том, чтобы безостановочно констатировать - У него зубы! Зубы! ЖУБЫ! Он съел птичку! Я пробегал сегодня мимо крокодила, и, знаете, у него - Зубы! Если смотреть на крокодила изнутри, то видишь в основном зубы - смотрите наше интервью с недопережеванным.... Я даже смеяться над нашими замечательными законами и постановлениями не готова, ибо, как говорится, дурак не дурак, а ложку мимо рта не проносит. Все глупости и смехотворные мерзости, которые тут выдаются на-гора стахановским методом - они очень последовательны и имеют ярко выраженное целеполагание, так что пока все умные вокруг ха-ха, из крокодилячьего желудка слышится чье-то ах-ах. И что про это писать? Зачем? Чтобы у меня отняли все деньги и посадили в тюрьму? Можно, конечно, но тут должна быть хотя бы ворсинка, хотя бы пушинка надежды на то, что словом можно изменить ситуацию. У меня такой надежды нет. У меня есть уверенность, что в сложившейся, зацементировавшейся ситуации, при соответствующей расстановке фигур, все изменится не словом, а временем, и то, что эти изменения будут драматичными ,- тоже к гадалке ходить не надо. Пока крокодил был юн, гибок, и в чем-то еще яйцом - тогда я писала, в чем он неправ и откуда у него зубы растут. И двадцать лет назад, и пятнадцать, и десять, и даже шесть. Сейчас - ну ,разве что есть шанс вытащить у него из челюстей кого-то, кого у него и аппетита кушать нетути - так прихватил, задумавшись. Может, если кричать погромче, он и сам выплюнет. Но это так себе дискуссия с властью, если честно. Сейчас меня гораздо больше интересует Понтий Пилат, тьфу ты, то есть те зародыши зубов, которые нам показывает альтернативная сторона. Сейчас есть смысл показывать на эти небольшие зубки дрожащим пальцем и выразительно вопить.

2Upvotes
thumb_upthumb_downchat_bubble

More from TataOleinik

Русский язык постоянно мне чего-то не докладывает. Вот как сказать "я" во множественном числе? Нет, "мы" - это совсем не то. А как было бы хорошо... "Вы не умеете обращаться с мнями!" "Вы не подумали про мняс! " "Дайте мням еще немного этого замечательного печенья!" И так постоянно. Куда дели деепричастия от "петь"? Поя? Я шел по улице, поя? Коня на водопое ты поя, а не по улице. С деепричастиями вообще сплошь и рядом глухо. Жгя и шья , а также рвя, Время славно проводил, Блёкля, тяня и мокря, Вечер за окном чудил, Бережа, пися и ждя, Твое имя я твердил. А тут еще недавно автокоррекция трижды заменила мне в тексте "кровоток" на "креветок". Вы удивитесь, но текст от этого разительно поменялся! Вроде бы ерунда, а мой корреспондент уже не без оснований полагает, что имеет дело с городской сумасшедшей. PS из переписки - это чья машина? - машина - ну да, синяя, у тебя на дворе машина. Чья она? - женина - а кто такой Женя? - это автомобиль моей жены Маши!
Опять у нас общественность в терминах путается. По сети сейчас гуляет гневное воззвание,рассказывающее, как профессор консерватории одной студентке сперва по телефону предлагал про сталинские времена плохого в курсовой не писать, а потом на экзамене поинтересовался - какой она национальности, что так плохо русский язык разумеет. Имя-отчество профессора прилагается, предлагается всем писать на него доносы в Минкульт и ректору, бойкотировать и свячески иначе курощать. И многие комментаторы ругают профессора фашистом и обещают ему всякого неприятного. Но хочу сообщить - произошла чудовщная ошибка! Максимум в чем можно хоть как-то заподозрить профессора из данных сведений - это в легком нацизме. А фашизм - это другое. Это требование единомыслия, преследование за слова и взгляды, увольнения по идеологическим причинам, доносы по голословным обвинениям - суть фашизма в единстве, одинаковости и общей связке. То есть, фашистские идеи тут как раз пропагандируют уважаемые комментаторы, вполне по-сталински требующие доносов, увольнений и чистки рядов.

А на даче тем временем лето, невзирая ни на что. Гости, борщи, дрозды, карты по вечерам, вера в собственные силы утром, свежая зелень, кто видел мои розовые кроксы, пойдемте-ка жимолость лучше собирать. В доме бардак, огород зарастает, в теплице Саша прогревает больное плечо, а белье еще пять часов назад надо было вытащить из машинки и развесить, прицепляя простынки не на две прищепочки и не на четыре, а строго на три. Я вместо того, чтобы реорганизовывать хаос, рисую. Лехиной японской акварелью старательно воспроизвожу бедлам на бумаге. Мне почти хорошо. Мне даже стыдно, что вместо того, чтобы страдать и трудиться, я нежусь в теплом бездействии. Кофе вот пью, кисточкой орудую. Рисунки цепляю на холодильник магнитиком - снаружи вот это, а внутри десять кругов домашней колбасы и полтыщи пельменей, которые мы с Лехой накрутили-налепили в припадке кулинарного энтузаизма. Мне нравятся, как гости едят колбасу. Как варят пельмени, переговариваясь - Тебе двадцать кинуть? - Ты что, мне и дюжины - за глаза! Получается что-то типа причастия - ты как бы весь в акварели и не тут, но присутствуешь пельменно и насыщаешь собою дорогих тебе людей. Грусть - светлая, акварель-желтая, соловьи орут даже в полдень. Совы ухают по ночам. Все вокруг пытается заполнить пятно пустоты внутри тебя.

37 views ·

More from TataOleinik

Русский язык постоянно мне чего-то не докладывает. Вот как сказать "я" во множественном числе? Нет, "мы" - это совсем не то. А как было бы хорошо... "Вы не умеете обращаться с мнями!" "Вы не подумали про мняс! " "Дайте мням еще немного этого замечательного печенья!" И так постоянно. Куда дели деепричастия от "петь"? Поя? Я шел по улице, поя? Коня на водопое ты поя, а не по улице. С деепричастиями вообще сплошь и рядом глухо. Жгя и шья , а также рвя, Время славно проводил, Блёкля, тяня и мокря, Вечер за окном чудил, Бережа, пися и ждя, Твое имя я твердил. А тут еще недавно автокоррекция трижды заменила мне в тексте "кровоток" на "креветок". Вы удивитесь, но текст от этого разительно поменялся! Вроде бы ерунда, а мой корреспондент уже не без оснований полагает, что имеет дело с городской сумасшедшей. PS из переписки - это чья машина? - машина - ну да, синяя, у тебя на дворе машина. Чья она? - женина - а кто такой Женя? - это автомобиль моей жены Маши!
Опять у нас общественность в терминах путается. По сети сейчас гуляет гневное воззвание,рассказывающее, как профессор консерватории одной студентке сперва по телефону предлагал про сталинские времена плохого в курсовой не писать, а потом на экзамене поинтересовался - какой она национальности, что так плохо русский язык разумеет. Имя-отчество профессора прилагается, предлагается всем писать на него доносы в Минкульт и ректору, бойкотировать и свячески иначе курощать. И многие комментаторы ругают профессора фашистом и обещают ему всякого неприятного. Но хочу сообщить - произошла чудовщная ошибка! Максимум в чем можно хоть как-то заподозрить профессора из данных сведений - это в легком нацизме. А фашизм - это другое. Это требование единомыслия, преследование за слова и взгляды, увольнения по идеологическим причинам, доносы по голословным обвинениям - суть фашизма в единстве, одинаковости и общей связке. То есть, фашистские идеи тут как раз пропагандируют уважаемые комментаторы, вполне по-сталински требующие доносов, увольнений и чистки рядов.

А на даче тем временем лето, невзирая ни на что. Гости, борщи, дрозды, карты по вечерам, вера в собственные силы утром, свежая зелень, кто видел мои розовые кроксы, пойдемте-ка жимолость лучше собирать. В доме бардак, огород зарастает, в теплице Саша прогревает больное плечо, а белье еще пять часов назад надо было вытащить из машинки и развесить, прицепляя простынки не на две прищепочки и не на четыре, а строго на три. Я вместо того, чтобы реорганизовывать хаос, рисую. Лехиной японской акварелью старательно воспроизвожу бедлам на бумаге. Мне почти хорошо. Мне даже стыдно, что вместо того, чтобы страдать и трудиться, я нежусь в теплом бездействии. Кофе вот пью, кисточкой орудую. Рисунки цепляю на холодильник магнитиком - снаружи вот это, а внутри десять кругов домашней колбасы и полтыщи пельменей, которые мы с Лехой накрутили-налепили в припадке кулинарного энтузаизма. Мне нравятся, как гости едят колбасу. Как варят пельмени, переговариваясь - Тебе двадцать кинуть? - Ты что, мне и дюжины - за глаза! Получается что-то типа причастия - ты как бы весь в акварели и не тут, но присутствуешь пельменно и насыщаешь собою дорогих тебе людей. Грусть - светлая, акварель-желтая, соловьи орут даже в полдень. Совы ухают по ночам. Все вокруг пытается заполнить пятно пустоты внутри тебя.

37 views ·