46 views
Привожу текст комментария, с которым я согласна на все 100%, - я его немного отредактировала и дополнила, сохранив смысл и форму подачи данной темы, - надеюсь, автор меня простит за вольное соавторство... Светлана Ория - 02.06.21 **** Леонид Винецкий: Смотрел вчера комментарии под разными постами и увидел то о чем и сам думал не один раз. Корни левого экстремизма под названием левый "либерализм". 99% так называемых левых либералов это потомки (второе и третье) поколение европейских ашкеназов. То есть, людей прошедших через, уму непостижимую - трагедию Холокоста. У большинства этих людей было ПТСР - посттравматическое стрессовое расстройство. Тяжелое психическое состояние, которое навряд ли определялись и лечились после 2-й Мировой войны. Тяжесть и невозможность, хоть как объяснить эту страшную трагедию, привело к тому что ПТСР испытывают и второе, и третье поколение выживших в Холокосте. Одно из последствий этого расстройства приводит к ненависти и презрению самого себя, как жертвы. Оправданию своего палача и чувство вины перед ним. Да, левые "либералы" на полном серьезе испытывают вину перед убийцами террористами Хамаса и Фатха. Перед арабскими погромщиками в Яфо и Лоде. Вот поэтому, наши "либеральные" СМИ будут вам рассказывать только об одном линче араба, но молчать о погромах, прокатившихся по всему Израилю в отношении огромного еврейского населения в смешанных городах. На евреев напали арабы и крушили города с совместным проживанием, этот показательный погром в течении нескольких дней в еврейской стране, где арабы, уничтожая имущество и нападая на мирных еврейских граждан, - получили много сочувствия от левых СМИ. Вдумайтесь в этот показательный парадокс! Левые СМИ - это люди, это граждане Израиля, это евреи, не далёкие предки, которых горели в печах Освенцема и были растерзаны при погромах в странах Исхода... Они сидят на зарплатах в еврейском государстве и вместо освещения реальных событий, происходивших на наших улицах, откровенно лгали переворачивая "с головы на ноги" своими "либеральными" комментариями, осуждая евреев за сопротивление насилию. "Либерализация Зла" имеет свои корни и причины. Этот феномен, когда жертва сочувствует своему угнетателю, хорошо известен в психиатрии под названием "стокгольмский синдром", вы не увидите сочувствия настоящим жертвам, ибо самоненависть не просто слепа, - она ярость за свои подавленные страдания переносит на себя и себе подобным. Есть такой отработанный "либеральный" подход: за агрессию арабов отвечают евреи, евреи виноваты, потому, что рядом стояли... А дальше, воспалённый разум левизной, потерявший берега, будет подставлять значения, почему бедные арабы вынуждены ненавидеть евреев, а всё "мировое сообщество" выступать за их "право ненавидеть и убивать"... Яркий пример Яир Голан, для которого все кто не левые, попросту фашисты и нацисты, - мы видим изменённый вектор морали, который превратился в фанатизм с отрицанием принадлежности к своей нации. Ненависть сильно меняет сознание, она так перевернула полюса "добра и зла", что право на самозащиту называют преступлением, а самого агрессора - героем. По таким базовым критериям определяется вменяемость и психическая адекватность: различает ли человек смысл, заключённый в понятиях "добра и зла" - если нет, это психиатрический диагноз. И надо признать, что эти левые "либералы" попросту психически не здоровые люди, у которых "сбиты" психологические ориентиры нормированных людей, то есть они сами дезориентированы и патологически лживы (что является значимым набором симптомов в психиатрии). Но, политика "сегодняшнего разлива", именно таких поднимает на почётные места, - их энергия ненависти превратилась в психическое оружие, поражающее здоровую психику каждого, кто под их прицелом. И проблема в том, что первый шаг при лечении таких расстройств - это признание человека самому себе, что он больной. А поскольку, у них отсутствует критическое мышление с потерей контроля, - не думаю, что хоть один из них пойдет на это. Психически больные люди, дорвавшись до власти очень жестоки, они из своих патологических извращённых умозаключений, пытаются силой навязать здоровым людям - неприемлемые нормы "самоненависти". Что мы и наблюдаем с возрастающей скоростью в СМИ, в политических брожениях, в академических кругах, в управлении силовых структур и на наших улицах... Словно, нарастающий "гнойный нарыв" разорвался и выплеснулся наружу и теперь из этой патологической массы нам "состряпают" правительство перемен, со всеми вытекающими последствиями Потомственной Жертвы. Посмотрим кому наши бравые "Новые правые" дают ключи от нашей страны - тяжело психически больным людям. Вообщем, будет весело с таким правительством, которое не выражает чаяния народа, но лишь отравленное массовое сознание ненавистью к разным группам населения внутри страны, - то есть, друг к другу. И дай нам Б*г сил и терпения, пережить эту "затемнённую зону массового сознания", как пандемию с тем, чтобы завтра мы могли исцелиться от многовекового недуга ЖЕРТВЫ... (Леонид Винецкий и Светлана Ория) - 02.06.21, Израиль Возможно, это изображение (кофейная чашка и текст) Автор Светлана Ория בימבט מרק Фенотип — совокупность всех признаков и свойств организма, которые выявляются в процессе индивидуального развития в данных условиях и являются результатом взаимодействия генотипа с комплексом факторов внутренней и внешней среды.✌ Автор Светлана Ория Борис Гендельман: НУ, НЕ САМОУБИЙЦЫ ЖЕ МЫ! Известный аналитик израильско-арабского конфликта Бассам Тавиль высказал своё мнение: − Никто не оспаривает право палестинцев протестовать против политики Израиля. Тем не менее, когда протесты превращаются в демонстрации сторонников ХАМАСа с призывами к бомбардировке Тель-Авива и убийству евреев, это разоблачает истинные намерения протестующих... ХАМАС и тысячи палестинцев, скандировавших лозунги в поддержку ХАМАСа и Дефа, имеют в виду другое решение: уничтожение Израиля и смерть евреев – чем больше, тем лучше. Для справки: Деф – это террорист, убивший много евреев и оставшийся безнаказанным. Все эти выводы "известного аналитика" хорошо известны израильтянам. Но на что закрывают глаза израильтяне и евреи всего мира − на тенденцию, что мы постепенно приходим к ситуации 1938 года. К так называемой Эвианской конференции. Мы почему-то думаем, что можем обустроиться в любой стране мира, поэтому, если что-то пойдёт не так, то мы, со своими еврейскими мозгами, без сомнения, найдём свой, другой, оазис. Так что же случилось в 1938 году? А случилось вот что: − В выступлениях участников Эвианской конференции прозвучало ярко выраженное нежелание всех стран открыть свои границы перед евреями из Германии. Только одна страна — Доминиканская Республика — изъявила готовность принять 100 тыс. евреев, но после консультаций с американцами и это предложение было снято. Представители Бразилии и Аргентины, стран, которые обладали огромными незаселенными землями, в кулуарах признавались, что не имеют желания принимать у себя «человеческие отбросы» Европы. Итак, Америка, на которую мы все так надеемся, не дала в 1938 году ни одной стране мира принять у себя евреев. Вы думаете, такое не может произойти сейчас? Если спросить любого еврея, изменилось ли что-либо с 1938 года, он, конечно, ответит − несомненно. Мы себя сможем защитить. У нас есть ракеты, у нас сильная армия, нас поддерживает Америка. С другой стороны, военные специалисты в Израиле после военной операции с красивым названием "Страж стен" объясняют ситуацию так: − Это была последняя ограниченная война Израиля с ХАМАСом. Следующая война будет на несколько фронтов. На севере нас будет атаковать Хизбала, у которой уже сейчас сто пятьдесят тысяч ракет, на юге − ХАМАС (у него "всего" было двадцать тысяч ракет в начале операции " Страж стен"). Несомненно, Иран вступит в войну со своими баллистическими ракетами, и самое опасное − это "пятая колонна". Не зря Насралла сказал, что у него есть не менее десяти тысяч смертников в самом Израиле, готовых немедленно выполнить любой приказ от своих "братьев мусульман". Ну, и против кого мы будем бороться, когда немалая часть нашего населения −это арабы, занимающие места и в здравоохранении, и в политике, и в науке? Итак, тупик? Бесконечная борьба за выживание? Но отвлечёмся немножко от внешних событий. Не они находятся в центре всего происходящего. Внутри всей проблемы − система, которая управляет нами. Она называется Высшей Системой Управления. В этой Системе все люди взаимосвязаны. Такими тонкими каналами. А в центре её находятся потомки Авраама, от которых зависит, какие связи будут в самой этой системе. Или, если евреи начнут думать о целостности системы и прекратят распри между собой... Тем самым приведут весь мир к любви и согласию между людьми. Или поставят мир на новую точку противостояния − ядерную зиму. И неважно, кто будет управлять Америкой, Байден или Трамп. Или Германией − Ангела Меркель или ещё кто. Ну, дали нам, евреям, шанс. Дали Трампа. И зятя его еврея. Даже столицу Израиля они попытались перенести в Иерусалим. Ну, вот, евреи! Меняйте свою политику. Начните по-хорошему относиться друг к другу. Прекратите распри между собой. Ну и что? Мы использовали этот шанс? Мы объединились на основе того, чтобы что-то сделать для своего народа и для всего мира? Где там! Мы даже не в состоянии посмотреть чуточку выше своей головы. Ожидаем пятые выборы правительства Израиля. Играемся как маленькие дети. Продолжаем уничтожать самих себя. На самом деле, нам незачем ни на кого надеяться. Всё зависит только от нас. И есть надежда, что мы приобретём скоро разум. Ну, не самоубийцы же мы! Автор Светлана Ория Александр Черный: Гарри Резниковсий сообщил нам с радостью, что в новом правительстве не будет религиозных. Ну во первых, не факт, что не будет, если туда войдут арабы. Но похоже, Резниковского именно арабские ультра ортодоксы в еврейском правительстве не смущают. А во вторых: Тем, кто радуется отсутствию верующих евреев в правительстве, а похоже вообще в стране, не мешало бы понять простую истину. Для арабов, народа верующего, не верующий еврей на земле Палестины- это просто колонизатор. А с колониализмом покончено уже в конце ХХ века. Поэтому, они совершенно справедливо говорят- вы колонизаторы- вон со Святой земли! Для них все решения ООН о создании Израиля и арабского государства, и мечты Герцеля, и прочие благоглупости не имеют никакой силы. Только Тора, только завет Творца для евреев им понятен. Поэтому, когда Гарри Резниковский и его команда радуются отсутствию религиозных евреев, они себя автоматически в глазах арабов зачисляют в колонизаторы, то есть рубят сук на котором сидят. А что касается Булгакова и его романа "Мастер и Маргарита", то в нем изложена бесспорная истина- туда откуда уходит Творец, приходит Воланд. И события в Ерушалайме происходят в тот трагический период в истории еврейского народа, когда он был раздираем внутренней борьбой, закончившейся падением Храма, нашим возвращением через 2000 лет на Святую землю. Только невежда не понял глубинный смысл этого художественно-философского произведения, написанного в страшные годы большевистского безбожия. Вот его сейчас на Святую землю и тянут Резниковский и комп. Автор Светлана Ория "Того, кто не по зубам, едят глазами и сплетнями". (с) Светлана Ория - 2 июня 2017 г. МИР ИЛЛЮЗИЙ ТВОРИТСЯ ВНУТРИ ФАЛЬШИВОЙ ИДЕОЛОГИИ, ГДЕ ПРОИЗОШЛА ПОДМЕНА ДОБРА И ЗЛА! ... Ещё Victor Koretsky Ну, во-первых, приобретенные признаки не наследуются - кроме эпигенетических механизмов, для которых мать должна была быть беременна непосредственно во время крайнего стресса. А во-вторых, а что повлияло на то, что в первой половине XX века, до Холокоста, евреи были абсолютно непропорционально представлены во всех социалистических движения - кроме нацистского, по понятным причинам? В третьих, даже если бы это было так, что с этим делать?! Объявление политических противников душевнобольными, хотя и весьма распространены, но делу не помогают.
5Upvotes
1Remind
thumb_upthumb_downchat_bubble

More from Ursul_Gold

Меир Лански Что есть зло? Что есть добро? Азартные игры — зло. Деньги для государства Израиль добро. В 1939 году к берегам Кубы подошёл корабль с еврейскими беженцами из Европы, кубинское правительство не разрешило войти в порт. В это время в Гаване находился еврей — владелец всех игорных домов на Кубе и, в силу этого, пользовавшийся огромным влиянием (часть доходов от игорного бизнеса получал тогдашний кубинский президент). Владелец казино отправился в службу иммиграции и смог убедить изменить политику, уплатив за каждого, кто сойдёт на берег, $ 500 и обещал помощь, пока человек не встанет на ноги. Я хочу рассказать о совершенно неординарной личности, о Меире Лански. Человеке, которого газеты называли «криминальным гением», «шефом шефов всеамериканской мафии», «крёстным отцом крёстных отцов» и даже ироничным «кошер ностра», приписывая ему мнимые и действительные преступления, которые никому так никогда и не удалось доказать. Это был, несомненно, в высшей степени одарённый человек. Но свои редкие способности он применял, балансируя на грани закона, а временами и переступая ее. В апреле 1911 года из Гродно прибыла на Эллис–Айленд семья Шушлановских. Меиру — 10 лет. Из Гродно мальчик вывез два воспоминания, сопутствующие ему всю жизнь: ***ребе, которого обвинили в ритуальном убийстве и казнили (ребе, естественно, был невиновен. Он нашёл в лесу тело убитой девушки и заявил об этом в полицию). Случай этот произошел до дела Бейлиса и не имел столь широкого резонанса. *** И, второе. Призыв юного солдата–еврея к своим согражданам: «Евреи, сколько вы можете терпеть!?! Давайте сдачи!» Давай сдачи! «Fight back» — стало жизненным принципом Меира. Несмотря на то, что он был небольшого роста и не очень сильный, его боялись в мальчишеских «разборках» Ловер Ист Сайда. Он был не трус, и дрался до последнего: зубами, локтями, коленями. Обстановка Ловер Ист Сайда в те годы для подростков — это постоянная борьба различных соперничающих национальных уличных компаний: ирландских, итальянских, еврейских. В однойиз них он сталкивается с Сальваторе Лучиано, по прозвищу «Счастливчик», — главой итальянских уличных подростков. После «выяснения отношений» они становятся друзьями на всю жизнь. Эта дружба во многом определила и жизненный путь Меира. Ещё одно событие произвело на юного Меира большое впечатление — уличная игра. Однажды в канун субботы мать послала его в булочную за субботней халой. (Семья Меира, и он сам --- свято соблюдали субботу и все еврейскиепраздники и обычаи). Он проиграл данный ему на халу «никель». Мать не стала его ругать, она заплакала. И тогда Меир пообещал ей; что никогда более не будет проигрывать. Именно «не будет проигрывать». Он долго наблюдал за игрой издали, изучил все особенности и, действительно, больше никогда не проигрывал. Тогда он и решил для себя, что он будет игроком особого класса. С детства он понял простую вещь — в игре проигрывают все, кроме того, кто держит банк и кому принадлежат игорные дома, автоматы. Кроме того, это всегда наличные. Меир Шушлановский меняет свою фамилию на «Лански» и, со временем, становится «Ведущим гением Лас–Вегаса», королём казино в Гаване, позднее — на Багамах, одним из богатейших людей Америки и, бесспорно, одним из кумиров толпы. Лански рассматривал игру только как бизнес (не очень легальный, может быть; есть штаты, где игра запрещена и по сей день): «Ибо люди всегда играли, играют и будут играть». В то же время он исповедывал свой собственный моральный кодекс. Например, он категорически отказывался разрешить проституцию в своих игорных домах и никогда не занимался наркотиками, несмотря на перспективу баснословных доходов. В годы «Сухого закона» (1919–33 гг.) Лански активно занимается бутлегерством — незаконной продажей спиртных напитков. В те времена американцы пили так, как не пили никогда ни до, ни после. Лански вступает в союз с канадским владельцем винодельческих заводов Самуилом Бронфманом (в Канаде «сухого закона» не было) и начинает перевозить контрабандой виски через озеро Онтарио. Сэм Бронфман тоже еврей, И вскоре озеро Онтарио в «народе», а иногда и в газетах, стали называть «еврейское озеро». Кстати сказать, контрабандой алкоголя занимались не только евреи, но видела пресса только их (одним из конкурентом Меира Лански в этом бизнесе был основатель клана Кеннеди Джозеф Кеннеди, и в настоящее время готовится материал о взаимоотношениях этих воротил нелегального бизнеса. — Прим. ред.). Торговля виски давала баснословные прибыли, несмотря на то, что половина доходов уходила на подкуп таможни, полиции, чиновников. Продажа контрабанды была поставлена на широкую ногу. Спиртные напитки производить и продавать было нельзя, но закон не распространялся на производство спирта для медицинских целей. Организация Лански приобретает (вступает в доли с хозяевами) спиртных заводов. А дальше шотландское виски смешивается с дещёвым спиртом, подкрашивается (у Лански был приличный штат химиков), разливается по бутылкам с этикетками высших сортов и отправляется в сеть кафе и магазинов, где нелегально продается. Один из таких ресторанов — «Chumley's», замаскированный под гараж, существует и сейчас по адресу 86 Bredford St. в Нью-Йорке. Естественно, сейчас — это обычный ресторан с разрешением на продажу спиртных напитков, выставленном в окне. Но до сих пор он привлекает массу посетителей своей историей подпольного кабачка, который посещали знаменитые представители Богемы, жившие в Гринвич Вилладже — На пике «Сухого закона» было установлено, что на 17 млн. галлонов купленного в Канаде виски, было продано 49 млн. галлонов виски «а ля Меир Лански». В 1925 году Лански как–то сказал, что его бизнес больше бизнеса Генри Форда и, возможно, был прав. В 1933 году «Сухой закон» был отменен. Но ещё раньше Лански возвращается к своей первой любви — азартным играм. Он создаёт сеть игорных домов в Кливленде, Детройте, Чикаго. В 30–х годах у одного из друзей–компаньонов Лански — Бени Зигеля рождается идея о создании в Лас–Вегасе, в пустыне, игорной столицы страны. Лански, Зигель, Лучиано и ещё несколько человек создают кампанию по строительству игорных домов и гостиниц в Лас–Вегасе, созданию игорной столицы Америки по примеру европейского Монте–Карло. Лас–Вегас строится так, чтобы «средний» американец почувствовал себя миллионером. Роскошные гостиницы с большим количеством зеркал, хрусталь, бархат, мрамор и такое расположение служб, что куда бы ни направлялся человек, он вынужден пройти через казино. Лас–Вегас строился долго, только в 1947–м году были открыты его гостиницы и игорные залы. Различного рода авантюр и приключений, вплоть до убийства инициатора проекта Бени Зигеля, хватило не на один десяток голливудских фильмов с захватывающим сюжетом. Но это одна сторона жизни М.Лански. А вот другая: Между 1945 и 1947 годами Израиль ведёт тяжелейшую борьбу за право на существование. Европейские страны не продают оружие для израильской армии. Америка также держит нейтралитет. И вот Лански, пользуясь своим влиянием на восточном берегу, особенно в доках Нью–Йорка и Нью–Джерси, смог переправить в Израиль оружие! Это была замечательная стремительная операция от Нью–Йорка до Хайфы!! Более того, ему удалось прервать нелегальные поставки оружия Египту!!! Обычно Лански удавалось всё. После признания государства Израиль Соединёнными Штатами (через 11минут после его провозглашения) Лански переводит большие деньги для нового государства. В отличие от итальянских «крестных отцов», которые передавали детям свои «семьи», руководители еврейской мафии старались сделать своих детей респектабельными гражданами страны. Сын Лански — Павел Лански, окончил военную академию Вест–Пойнт, капитан военно — воздушных сил, воевал в Корее; выйдя в отставку, занимался преподавательской работой. Дочь получила прекрасное образование, вышла замуж за бизнесмена, очень далёкого от криминала. Вообще, с частной жизнью Лански не связано ни одного скандала: верный муж, прекрасный отец, верующий еврей. Но зато в жизни общества нет такого преступления, в котором бы его не обвиняли. «Шеф–шефов мафии», «крёстный отец крёстных отцов», — это обычные эпитеты, которыми сопровождалось его имя в газетах. За ним по пятам ходили люди из ФБР, все его телефоны постоянно прослушивались, у него регулярно проводились обыски, однако, властям не удавалось предъявить ему каких–либо обвинений. Себя он рассматривал, как жертву антисемитизма. В 1970 году Лански, наконец, устал от постоянного надзора, ему было уже 69 лет, да и сердце от такой нервной работы стало сдавать. Он уезжает в Израиль, для которого немало сделал не только личными денежными взносами, но и «производственными» отчислениями с доходов всех отелей и казино Лас–Вегаса. У Лански туристическая виза на два года, но он планирует остаться в Израиле навсегда. У него там масса связей и даже премьер–министр Голда Меир удостоила его своей аудиенции. ФБР, тем не менее, настоятельно требует выдачи Лански. Голда Меир симпатизировала Лански, но, естественно, намеревалась его предать, считая, что таким образом укрепит безопасность Израиля. (Кстати, ученикам, изучающим иудаизм, на каком–то этапе задают задачу: «Враг осадил город и требует выдать определенного человека, иначе, если враг захватит город, то разрушит его. Вы должны принять решение». Так вот, по иудейской религии, в этом случае надо сражаться! В 1973 году 6 октября в праздник Судного дня арабы напали на Израиль. Страна была не готова. Ценой огромного перенапряжения и жертв, а также за счет грубейших ошибок египтян война была с блеском выиграна, но правительство Голды Меир в начале 1974 года было вынуждено подать в отставку. — Прим.ред.). Лански не стал дожидаться унизительной (и для Израиля и для него самого) процедуры передачи его американским властям и в ноябре 1972 года, за несколько дней до истечения срока визы, сам покинул пределы Израиля. Агенты ФБР (как обычно) шли за ним по пятам. Ни одна страна мира не приняла Меира Лански, несмотря на законные документы и наличие въездных виз. Облетев полмира, он приземлился в Майами. Состоялся суд, но в ходе судебного разбирательства все обвинения были сняты по причине их бездоказательности. Несмотря на это, заграничный паспорт Меира Лански был аннулирован, и выехать за пределы Соединённых Штатов он уже не мог. Последние годы Лански провёл в Майями в своих апартаментах и скончался в возрасте восьмидесяти одного года. Однажды репортёры его спросили: «Из всего, что Вы сделали в этой жизни, чем Вы гордитесь больше всего?» В ответ он не вспомнил о бутлегерских миллионах, о своей помощи Израилю, даже о сыне, закончившим сверхпрестижный Вест–Пойнт, и о своих благополучных внуках. Он сказал, что наибольшей своей заслугой считает борьбу и победу над официальным антисемитизмом в Америке: «Люди приходили в наши казино и играли. Когда мы начинали, бОльшая часть Флориды и многих других районов страны были закрыты для евреев. До Второй мировой войны евреям запрещалось входить внутрь многих отелей, казино и апартаментов. Наши же казино были прекрасным местом, открытым для всех. Евреи, христиане, арабы, черные могли приходить к нам и играть». И еще одно его высказывание, которое нельзя не привести: «Когда Б-г спросит меня «Что ты делал на Земле?», я отвечу, что был евреем». Источник

13 views · Jun 9th

Уничтожить до захода солнца: 40 лет назад Израиль избавил себя и мир от ядерной угрозы https://newrezume.org/news/2021-06-09-41517 Дерзкая операция израильских ВВС по уничтожению реактора в Ираке вошла в историю под названием "операция "Опера" Операция "Опера" (Коллаж Ynet по снимкам AFP, прессс-службы ЦАХАЛа) Израиль стоит перед ядерной угрозой из Ирана. Нынешний премьер гордится, что заговорил о ней первым – более 20 лет назад. С тех пор он неустанно борется с ней. Более 10 лет назад даже собирался нанести удар по ядерным объектам Ирана. Об этом всем стало известно более 5 лет назад из очень надежных источников – от участников принятия решения, и, судя по тому, что цензура не запретила разглашать секрет, руководство государства хотело, чтоб о нем узнали. Все семь своих предвыборных кампаний Нетаниягу напоминает нам, что только он может предотвратить ядерную опасность, надвигающуюся из Ирана, повторяет это и сейчас, предвидя и предвещая восьмые выборы как благо. Но 40 лет назад наша страна уже стояла перед ядерной угрозой. Правда, - из Ирака. В Израиле о ней практически не говорили. Просто тогдашний премьер, Менахем Бегин, в обстановке строжайшей секретности отдал приказ – и израильские ВВС ликвидировали эту угрозу. Ровно день в день - 7 июня 1981 года. В принципе, это все, что нужно знать о разнице между главой правительства пиара и главой правительства действия. Однако, поскольку речь не о них, не о политике вообще, а о юбилее уничтожения иракского ядерного центра, уместно вспомнить подробности самого события – оно того стоит. В свое время мне приходилось интервьюировать для своей программы "Персона" по крайней мере двоих ключевых действующих лиц операции "Опера" (под таким именем она вошла в историю) – ее руководителя, тогда командующего ВВС, генерала Давида Иври, и командира эскадрильи F-16, разбомбившей реактор, полковника Зеэва Раза. С первым говорили, в основном, о другой операции, юбилей которой наступит лишь через год, а со вторым – исключительно об этой. Почерпнутые от них сведения дополню теми, что содержатся в других источниках, в том числе – беседе Давида Иври с доктором Ицхаком Ноем в его замечательной исторической программе на "КАН Решет-бет" совсем недавно. Деньги есть – бомба будет Даже удивительно, насколько тогдашняя ситуация с иракским ядерным проектом напоминает нынешнюю иранскую. Во всем, кроме самого конца. От взлетевших после войны Судного дня цен на нефть у ближневосточных владык сорвало крышу и вознесло их амбиции до небес. Офонарев от потока денег в казну, они поверили в свое величие, почувствовали себя потенциальными хозяевами мира и собирались предъявить права на владение единственным способом, который знали, - силой оружия. Никто не избежал этого соблазна. Ни иранский монарх – шах Мхаммед Реза Пахлеви, поставивший задачу сделать свою армию самой оснащенной в регионе. Ни свирепые исламские социалисты, правившие в Ираке с 1963 года. Ни изобретатель собственного строя – Исламской Джамахирии – 27-летний тогда еще капитан Муаммар Каддафи. Все они, нагуляв аппетит на обычных вооружениях, поднимались до претензий на ядерное – олицетворение военной мощи. Но шаха в 1979-м свергли. Каддафи, когда, в конце концов, почти добрался до бомбы, обменял ее на жизнь и прощение Запада - как потом выяснилось, не полное. И только Ирак настойчиво и сосредоточено двигался к цели – деньги были. В 1975 году Саддам Хусейн, будучи еще вице-президентом Ирака и главой спецслужб (единоличным диктатором он станет только в 1979-м) приехал в Москву, чтобы договориться о постройке мощного реактора в пустыне под Багдадом. Советское руководство, активно вооружавшее братский Ирак, не было заинтересовано в появлении новой ядерной державы у себя под боком. Сказали – пожалуйста, но исключительно для мирных целей, под присмотром МАГАТЭ. Саддама это не устраивало. Он отправился в Париж, и там легко договорился с премьером Жаком Шираком о том, чего не смог добиться от мнительных русских. Два реактора: один крупный, мощностью 40 мегаватт, другой – лабораторный, все вне контроля МАГАТЭ и за 3 млрд долларов, включая установку и доводку. Позже к проекту подключились итальянцы, взявшиеся поставить оборудование для производства плутония, и немцы. Деньги не пахнут. סדאם חוסיין Саддам Хусейн в 1981-м Единственное, на что французы не согласились, рассказывает Давид Иври, - сооружать реактор под землей, как хотели иракцы. Тогда слишком явно было бы видно его военное предназначение, а так еще можно изображать неведение. Знакомые прописи В 1979 году оба реактора для Ирака - "Тамуз-1" и "Тамуз-2" - были готовы и ждали погрузки во французском порту Ля-Сиен-сюр-Мер в специальном ангаре. Однако ночью 7 апреля он взлетел на воздух вместе со всем содержимым. От реакторов остались ошметки. Ответственность взяла на себя неизвестная, да и потом больше никак не возникавшая организация "зеленых". Французам пришлось заново выполнять заказ. Это отодвинуло ядерную программу Ирака на некоторое время. Но тут начались несчастья у самих иракцев. Загадочная смерть случилась в зарубежной поездке с ведущим иракским ученым-ядерщиком. Чем-то заразился - незадолго до этого с ним видели неизвестную женщину. Внезапная кончина настигла еще двух видных ученых, работавших на ядерный проект. В общем, один к одному, как в прописях, в Ираке стали происходить случайности, которые потом происходили, да и сейчас время от времени происходят в Иране – и тоже с причастными к тамошней ядерной программе людьми и объектами, на которых то авария, то взрыв, то пожар. И еще более похожа реакция международного сообщества и отдельно ведущих стран Запада на последовательное приближение Ирана, а тогда – Ирака к атомной бомбе. В Иерусалиме практически с самого начала знали, что иракский ядерный проект преследует военные цели. И одна из первых целей возможной ядерной атаки – Израиль. Не первая. Первой все же был Иран. Но вторая. Еще в ноябре 1977 года, после визита президента Садата в Израиль, его выступления в кнессете, в Багдаде поняли, что из общеарабского антиизраильского фронта удаляется самое крупное звено – Египет. Саддам Хусейн решил, что теперь центральное место на этом фронте займет Ирак. "Мы захватим Израиль, - заявлял он публично, - и вернем Аль-Кудс арабам!" В Иерусалиме, в свою очередь, не сомневались, что в случае иракской атаки ЦАХАЛу придется ударить по Багдаду. Появление у тамошнего режима атомного оружия могло, с одной стороны, стимулировать агрессию Саддама, а с другой – сделать ответный или превентивный удар невозможным. То есть этот момент допустить нельзя. На что был военный путь и дипломатический – более предпочтительный. Израиль пытался воздействовать на США, чтобы те убедили Францию отказаться от иракского ядерного проекта. Иран, где уже произошла Исламская революция и отношения с "большим Сатаной" были разорваны, а посольство США захвачено вместе с сотрудниками, давил на Францию непосредственно – у Хомейни и его людей после долгих лет эмиграции еще сохранились связи. Ни американцам, ни французам было не до иракского атома. Кроме коренной смены власти в Иране, и воцарения Хусейна в Ираке, в обеих западных странах шли предвыборные баталии. В январе 1981 года президентом США стал Рейган, а в мае того же года президентом Франции – Миттеран. В апреле в Израиль прибыл только недавно вступивший в должность агоссекретарь Александр Хейг – и развел руками по поводу переговоров с французами: те считают ваши опасения чрезмерными, они заинтересованы в иракской нефти и крупных оборонных заказах – выходить из ядерного проекта отказываются. По словам Давида Иври, Бегин воспринял эту информацию Хейга как зеленый свет: мы сделали все, что могли, – делайте то, что вы можете, сами. Успеть до загрузки И до того израильтяне не сидели, сложа руки. Планы атаки стали разрабатывать еще в 1978 году. Но жизнь внесла в них свои коррективы. Во-первых, в сентябре 1980 года началась ирако-иранская война. А это означало, что силы ПВО Ирака находятся в состоянии повышенной боевой готовности, особенно в районе реактора, ожидая атак иранцев (которые и последовали), что повышает риски. Во-вторых, с 1979 года у Израиля действовало мирное соглашение с Египтом. Министр обороны Эзер Вейцман, большой мастер и энтузиаст воздушных налетов, теперь стал противником операции. Он опасался, что удар по Ираку заставит Египет выйти из договора, который Вейцман считал своим детищем – приложил огромные усилия к его заключению. В-третьих, в конце 1980 – начале 1981 года обострилась обстановка в Ливане, где уже давно шла гражданская война, в которую вмешалась Сирия, среди прочего развернув в долине Бекаа глубоко эшелонированную линию ПВО из новейших российских ЗРК, которые могли угрожать израильским самолетам. Израильтяне знали, что смогут подавить эти ЗРК в течение двух часов (что через год они и сделали под командованием того же Иври), но опасались, что два удара – и по Сирии в Ливане, и по Ираку – международное сообщество маленькому ближневосточному задире не простит. Надо выбрать что-то одно. Выбор пал на Ирак. Потому что там поджимало время. Следовало успеть до того момента, когда на объект поступит ядерное топливо. Разведка донесла, что французы собираются доставить уран, обогащенный до 90%, в конце мая. Если он пойдет в работу – атака невозможна: повышение радиационного фона в регионе тоже не простится. Когда атаковать – понятно. А как? Счастливый неликвид Для атаки выбрали самый современный на тот момент многофункциональный истребитель F-16. Эти самолеты к тому времени только появились, и американцы их израильтянам давать не хотели, опасаясь, что те воспользуются ими по назначению – нападут на кого-нибудь, что ли – на Ирак, например... Президентом был миролюбец Джимми Картер, он драчунов не жаловал. Не было бы счастья… После победы Исламской революции в Иране не только Израиль, но и США стали для новой власти первыми врагами. Еще при шахе дружественный тогда Штатам Иран заказал 75 самолетов F-16, заказ был выполнен, но не отдавать же его нынешнему врагу? Эту печальную историю рассказал Эзеру Вейцману его коллега, министр обороны США Гарольд Браун, во время визита в Израиль. - Так отдайте нам! – предложил Вейцман, известный не только своей сообразительностью и остроумием, но и изящной наглостью. Он ведь прекрасно знал, что Израилю велено не давать этот прекрасный самолет. А если он теперь неликвид? Чем деньги терять? Не жадность фраера, а, скажем, рачительность американцев взяла верх. И израильские ВВС получили двенадцать F-16. В первой же группе летчиков, отравившихся в США на курс освоения F-16, был Зеэв Раз. До той поры он носил фамилию Рыжик, которую привез из Российской империи его дед, но для поездки в США он стал Разом. Они вернулись в Израиль в июле 1980-го. И тут же узнали, что им предстоит особая миссия. Плен как русская рулетка Давид Иври вспоминает, что начальнику генштаба Рафаэлю Эйтану (Рафулю) и ему самому стоило большого труда добиться от правительственного кабинета разрешения на операцию. - Большинство министров было уверено, что это One way ticket – билет в один конец, - говорит он. – Никто не вернется. На каждом заседании кабинета его вновь и вновь расспрашивали, какой уровень риска. Он разъяснял: такой же примерно, как был во время Войне Судного дня при выполнении боевого задания в глуби территории Египта. Положение осложнялось тем, что это особо охраняемый район. Очень много совершенных на тот момент советских ЗРК, солдат ПВО с наплечными ракетами, французы тоже установили собственные ракетные установки для охраны своих работников, постоянно барражируют патрульные истребители… У иракцев были причины для проявления особой бдительности здесь. ВВС Ирана уже дважды атаковали ядерный центр. Первый раз – через неделю после начала войны, 30 сентября 1980 года, второй – за два месяца до израильского налета, 4 апреля 1981-го. Оба раза без особого ущерба. Давид Иври считает, что иранские летчики специально метили не по самому реактору, а вблизи от него – так им было велено. Не имея точных разведданных, командование Ирана не знало, есть ли в реакторе топливо, и боялось вызвать выброс радиации. Бомбили лишь бы попугать. Но в израильском штабе опасались, что после двух налетов на их третий ПВО реактора будет готова отреагировать. По расчетам, ожидалось, что по крайней мере два самолета из восьми атакующих будут сбиты – один, предположительно, во время атаки, второй – при отходе, над пустыней. - Вы знали эти расчеты? – спросил я полковника Раза. - Конечно. Нас готовили к вероятному пленению. Он с теплотой вспоминал, как начальник генштаба, только что потерявший сына-летчика, наставлял их на случай пленения: "Не геройствуйте, говорите им все, что знаете, все равно все, что вы знаете, - ничто". И шутки ради угощал их финиками со своей фермы (Рафуль потом и впрямь стал фермером): "Привыкайте, финики - национальная иракская еда". Они и сами шутили, устраивая между собой споры - у кого будет лучше виселица в Багдаде. Еще им дали по пачке иракских динаров в качестве НЗ на случай плена – попытаться откупиться. "Вряд ли этим кто-то воспользовался, и вряд ли помогло бы, - посмеивается полковник. - Просто у нас знали, что франками снабжали английских летчиков, отправлявшихся в полетные задания над Францией, - а вдруг пригодится". С этими динарами была своя история. Когда вернулись домой, обязаны были все деньги сдать под расписку. Ребята просили оставить хоть по две купюры на память. Зеэв договорился – получил добро. Собрали остальные – не хватает! И никто не признается, что заныкал. Так и обошлось. "Но потом, лет через десять, - смеется Раз, - я наткнулся в альбоме с фотографиями на эти купюры. Не скажу, у кого!" Аристократы рвутся в бой - Знали, что такое опасное задание – могли отказаться? - спросил я. - Конечно. Но все было ровно наоборот. И Зеэв Раз рассказал, как с боем прорывался в атакующую группу лучший израильский ас (на его счету 17 МиГов, сбитых в войне Судного дня – столько нет ни у кого) Ифтах Спектор. Он был уже полковником, командиром базы ВВС, где формировался отряд, в таком ранге на задания не летают. Однако Спектор устроил скандал, дошел до начальника генштаба - и тот разрешил. Зеэв не сказал, но я полагаю, Рафуль включил его в группу на место своего сына, который незадолго до операции погиб во время тренировочного полета. В рисковый полет попал и зять Эзера Вейцмана - Дуби Яффо. И сын бывшего министра просвещения Амос Ядлин – впоследствии глава военной разведки (АМАН), а ныне – директор НИИ национальной безопасности. Аристократия! С большим трудом добился включения в группу и будущий первый израильский астронавт Илан Рамон - он был молодым капитаном и еще не участвовал в боевых операциях. Этот серьезный недостаток компенсировался высоким профессионализмом. Именно ему Зеэв Раз поручил самую проблемную часть подготовки операции: разработку маршрута и расчет горючего. Американцы не предоставили оборудование для дозаправки в воздухе F-16, а расстояние до реактора в пустыне Тхувайтха и обратно превышало норму. Рамон и в операции рисковал больше других – он заходил на бомбометание последним. Но погибнуть ему предстояло иначе – в космосе, на глазах у всего мира. Когда не заходит солнце? Тогда операция называлась "Оружейная горка", и назначили ее на 10 мая. - Мы уже завели двигатели , - вспоминает Зеэв, - и тут отбой, нас возвращают на базу. Решили, что политики, как всегда, сдрейфили. Но оказалось, Бегин нас берег. Ему позвонил Шимон Перес, тогда глава оппозиции. Откуда-то он узнал об операции, а не должен был. Но операцию возобновили под другим названием – "Опера" - и с некоторыми изменениями. הפצצת הכור בעיראק Руины реактора Я эту фразу вспоминал, несколько недоумевая: как Шимон Перес мог позвонить, даже премьеру, чтобы поговорить о секретной операции – ни один советский человек такую оплошность не допустил бы. Но оказалось, и Перес не проявил беспечности. Давид Иври, посвященный в детали больше простого летчика, уточнил: Перес написал Бегину – то ли письмо, то ли записку. К провалу операции мог привести еще один знаменитый и влиятельный на Ближнем Востоке человек - король Иордании Хусейн. Он отдыхал на своей яхте в заливе Аккаба - и тут над ним пронеслись израильские самолеты. - Мы летели низко, чтобы радары не засекли, а он увидел нас своими глазами, - оправдывался Раз. Это он не знал еще, что один из летчиков его группы – будущий глава военной разведки Амос Ядлин, - по пути на боевое задание, из которого мог не вернуться, делал фотоснимки на память – и обрадовался, что смог снять королевскую яхту. Король, сам в прошлом военный летчик, тут же все понял – позвонил в свой генштаб, и сказал, чтобы предупредили иракцев. Израильская разведка этот разговор засекла. Но в Ираке не отреагировали. Как позже выяснилось, командующий ПВО Ирака сидел в это время в одном из багдадских кафе, до него не смогли дозвониться, а без него что-либо предпринимать не решились. Следующий день этот гуляка встретил на виселице. - По первоначальному плану атака намечалась ночью - в темноте легче уйти, но труднее обнаружить цель. Я настоял, чтобы нам дали отбомбиться до заката - наверняка. Так и вышло. Попадания были исключительно точными, - рассказывал Раз. - Мы возвращались на запад за садящимся солнцем. Из-за разницы во времени оно все не садилось. Это было, как в ТАНАХе – когда Всевышний продлил день, задерживая заход солнца, чтобы дать возможность евреям победить. Согласно Торе, Всевышний так поступал дважды (по крайней мере, из того, что знаю я): первый раз – когда Моше командовал битвой с амаликитянами, преградившим евреям путь на Святую землю, второй раз – когда Йегошуа Бен-Нун отвоевывал ее. Если верить ощущениям Зеэва Раза – третий раз был с ним, когда удалось победить потомка Амалека Саддама, готовившего нам погибель. Бог дает нам победу, когда мы ее заслуживаем, когда сами к ней стремимся, и готовы жертвовать ради нее. Потому что он не фраер. А мы – не всегда. Источник Автор: Владимир Бейдер

13 views · Jun 9th
Занять Газу Автор: Эфи Эйтам Опубликовано: 07 июня 2021 Пока Хамас знает, что его власть не находится под угрозой и контролируемая им территория не подвергается вторжению, война не закончена Есть значительная вероятность, что во время публикации этой статьи закончится нынешний раунд военных действий в Газе - и закончится без разгрома врага и без достижения устрашения противника. Что приводит к тому, что мы – сильное государство с мощной армией – возвращаемся к бессмысленным раундам, приводящим к отчаянию и смятению. Ответ заключается в вопросе, задававшемся в бесчисленных вариантах во время обсуждений, в которых я принимал участие, как в качестве высокопоставленного офицера, так и в качестве министра или члена парламентской комиссии по иностранным делам и обороне: допустим, что мы займем Газу – что мы будем делать там на следующий день? Перед этим вопросом все участники обсуждений немели. Это сложный вопрос для них. Ведь ясно, что за ним скрывается пугающий сценарий – смесь "ливанского болота" с "газской трясиной" – что ни один просвещенный человек не захочет взвешивать всерьез. Но в самой постановке этого вопроса скрывается хитрая ловушка: базовое предположение, согласно которому каждый, кто хочет сделать этот правильный на сегодня шаг (т.е. занять Газу), обязан обеспечить почти пророческий прогноз в отношении завтрашнего дня. Я рискую сказать, что если бы от Давида Бен-Гуриона потребовали бы заранее прочертить все риски, опасности и кровопролитие, связанные с провозглашением независимости, и представить точный прогноз, что произойдет в следующие несколько дней, то он бы подумал бы еще раз есть ли логика в создании государства или, по крайней мере, отложил бы решение на следующую каденцию. И все же я хочу поднять перчатку и прочертить линии того, что произойдет на следующий день после занятия Газы и развала режима Хамаса. Якобы ужасные сценарии последствий требуют обсуждения этого. Мы уже долгие годы в парадоксе, в котором Хамас – это и бремя, и ценность (нетель ве-нехес) одновременно. Это похоже на то, как если бы союзники во время Второй мировой войны решили бы оставить Гитлера и эффективный аппарат гитлеровской национал-социалистической партии, чтобы они поддерживали порядок среди оккупированного гражданского населения в послевоенной Германии. Итак, мы должны ясно сказать себе – и тем более после нынешнего раунда военных действий: Хамас не является ценностью. Наша любовь к "сложным ситуациям", обеспечивающим исследовательским институтам интеллектуальное волнение, лишь запутывает простую правду: Хамас – это бремя, он является врагом нашего народа, а также обнуляет шансы на лучшую жизнь населения Газы, Хамас производит ненависть и террор. Когда мы хорошенько усвоим эту простую истину, мы сможем справиться с парализующим диссонансом. Можно описать следующий день без Хамаса – без его военного и политического крыла. Огонь прекратится немедленно, диалог убийства и обстрелов закончится. Не на один или два раунда, а пока мы будем хотеть этого. Мы не позволим Газе вооружиться заново. Демилитаризованная Газа - это совсем другой сосед, с которым можно развивать новые горизонты жизни соседей. В геополитическом контексте нет ничего более подходящего, чем Газа, для нужд почти полного разоружения и эффективного сохранения демилитаризации на длительное время. Наш контроль над морем, сотрудничество с Египтом в недопущении контрабанды оружия с Синая, ограниченная территория сектора, позволяющая контроль со стороны наших разведслужб – все это позволяет контроль над демилитаризацией. Военная операция по занятию Газы – при этом целью операции будет четко определен развал режима Хамаса в секторе – продолжится 72 часа. Все это время ЦАХАЛ будет действовать со всей мощью и займет всю территорию сектора Газы, как ЦАХАЛ умеет делать в сочетании действий всех родов войск. Затем начнется этап – от нескольких недель до нескольких месяцев – сбора и уничтожения оружия, ареста всех уровней руководства Хамаса и отдача их под суд за военные преступления. В описании до сих пор нет ничего фантастического, такого, чего государство Израиль или ЦАХАЛ не умеют или не способны сделать. Но чаще всего на этом этапе подпрыгивает очередной отчаявшийся и предупреждает, что "это будет стоить много крови". Да, это очень сложный вопрос. Поскольку задача армии защищать страну и ее граждан, то логично, что солдаты рискуют своими жизнями и жертвуют их. В сущности, в этом смысл солдата в армии. Надо помнить, что чем более энергичными и целенаправленными будут военные действия, тем меньше будет пострадавших с обеих сторон. Так было во время Синайской кампании 1956г., во время Шестидневной войны и во время операции Защитная стена, но не во 2-й Ливанской войне и во время операции Непоколебимая скала, во время которых мы топтались на месте под обстрелом на широком фронте – оперативный и профессиональный провал. Это лишь продлило время военных действий и увеличило количество пострадавших солдат и гражданских лиц. До тех пор, пока Хамас будет знать, что его режим не находится под угрозой и контролируемая им территория не подвергается вторжению, война не будет закончена. Незавершение войны после многих раундов военных действий означает, что террористическая организация преуспевает уцелеть несмотря на ее ничтожность по сравнению с Израилем, как в количественном, так и в качественном отношении. В конце каждого раунда лидеры Хамаса выйдут из бункеров и объявят о своей победе – и справедливо. После завершения демилитаризации Газы – что никто не сделает, кроме нас, - мы сможем начать восстановление сектора – гуманитарное и экономическое. Израиль сможет помочь этому процессу и, возможно, даже возглавить его, привлекая страны мира, релевантные арабские государства и самих газаватов, которые поймут, что получили второй шанс. У Израиля и демилитаризованной Газы есть множество отраслей естественного сотрудничества – опреснение воды, туризм, морские перевозки, энергетические проекты, рынок труда с рабочими, находящимися на расстоянии протянутой руки. Еще одно странное утверждение против занятия Газы – странное утверждение, если мне будет позволено сказать, - заключается в том, что развал режима Хамаса приведет к власти Абу-Мазена над Газой ценой жизни наших парней. Почему странное? Ведь уже сейчас ясно, что цена удержания Хамаса в качестве цепного пса против палестинского государства – эта цена уже давно превзошла любой логичный уровень по сравнению с получаемой нами пользой. Мы платим цену обстрелов нашей территории за якобы несоздание объединенного палестинского государства. Это явное смешение вопросов. Создание палестинского государства – это отдельный вопрос, который уже давно забракован. И вообще будущее Газы после занятия нами должно обсуждаться с открытыми глазами и здравым смыслом, отталкивающим выдумки, клише и страхи. Включая напыщенное самомнение знать в точности, что произойдет – что невозможно. Правильные действия не боятся завтрашнего дня, а формируют его. Завтрашний день скрывает в себе гораздо большие возможности, чем риски, если только сумеем добавить к нему дерзость, талант и взгляд в будущее. ("Макор ришон" 21.05.2021)

More from Ursul_Gold

Меир Лански Что есть зло? Что есть добро? Азартные игры — зло. Деньги для государства Израиль добро. В 1939 году к берегам Кубы подошёл корабль с еврейскими беженцами из Европы, кубинское правительство не разрешило войти в порт. В это время в Гаване находился еврей — владелец всех игорных домов на Кубе и, в силу этого, пользовавшийся огромным влиянием (часть доходов от игорного бизнеса получал тогдашний кубинский президент). Владелец казино отправился в службу иммиграции и смог убедить изменить политику, уплатив за каждого, кто сойдёт на берег, $ 500 и обещал помощь, пока человек не встанет на ноги. Я хочу рассказать о совершенно неординарной личности, о Меире Лански. Человеке, которого газеты называли «криминальным гением», «шефом шефов всеамериканской мафии», «крёстным отцом крёстных отцов» и даже ироничным «кошер ностра», приписывая ему мнимые и действительные преступления, которые никому так никогда и не удалось доказать. Это был, несомненно, в высшей степени одарённый человек. Но свои редкие способности он применял, балансируя на грани закона, а временами и переступая ее. В апреле 1911 года из Гродно прибыла на Эллис–Айленд семья Шушлановских. Меиру — 10 лет. Из Гродно мальчик вывез два воспоминания, сопутствующие ему всю жизнь: ***ребе, которого обвинили в ритуальном убийстве и казнили (ребе, естественно, был невиновен. Он нашёл в лесу тело убитой девушки и заявил об этом в полицию). Случай этот произошел до дела Бейлиса и не имел столь широкого резонанса. *** И, второе. Призыв юного солдата–еврея к своим согражданам: «Евреи, сколько вы можете терпеть!?! Давайте сдачи!» Давай сдачи! «Fight back» — стало жизненным принципом Меира. Несмотря на то, что он был небольшого роста и не очень сильный, его боялись в мальчишеских «разборках» Ловер Ист Сайда. Он был не трус, и дрался до последнего: зубами, локтями, коленями. Обстановка Ловер Ист Сайда в те годы для подростков — это постоянная борьба различных соперничающих национальных уличных компаний: ирландских, итальянских, еврейских. В однойиз них он сталкивается с Сальваторе Лучиано, по прозвищу «Счастливчик», — главой итальянских уличных подростков. После «выяснения отношений» они становятся друзьями на всю жизнь. Эта дружба во многом определила и жизненный путь Меира. Ещё одно событие произвело на юного Меира большое впечатление — уличная игра. Однажды в канун субботы мать послала его в булочную за субботней халой. (Семья Меира, и он сам --- свято соблюдали субботу и все еврейскиепраздники и обычаи). Он проиграл данный ему на халу «никель». Мать не стала его ругать, она заплакала. И тогда Меир пообещал ей; что никогда более не будет проигрывать. Именно «не будет проигрывать». Он долго наблюдал за игрой издали, изучил все особенности и, действительно, больше никогда не проигрывал. Тогда он и решил для себя, что он будет игроком особого класса. С детства он понял простую вещь — в игре проигрывают все, кроме того, кто держит банк и кому принадлежат игорные дома, автоматы. Кроме того, это всегда наличные. Меир Шушлановский меняет свою фамилию на «Лански» и, со временем, становится «Ведущим гением Лас–Вегаса», королём казино в Гаване, позднее — на Багамах, одним из богатейших людей Америки и, бесспорно, одним из кумиров толпы. Лански рассматривал игру только как бизнес (не очень легальный, может быть; есть штаты, где игра запрещена и по сей день): «Ибо люди всегда играли, играют и будут играть». В то же время он исповедывал свой собственный моральный кодекс. Например, он категорически отказывался разрешить проституцию в своих игорных домах и никогда не занимался наркотиками, несмотря на перспективу баснословных доходов. В годы «Сухого закона» (1919–33 гг.) Лански активно занимается бутлегерством — незаконной продажей спиртных напитков. В те времена американцы пили так, как не пили никогда ни до, ни после. Лански вступает в союз с канадским владельцем винодельческих заводов Самуилом Бронфманом (в Канаде «сухого закона» не было) и начинает перевозить контрабандой виски через озеро Онтарио. Сэм Бронфман тоже еврей, И вскоре озеро Онтарио в «народе», а иногда и в газетах, стали называть «еврейское озеро». Кстати сказать, контрабандой алкоголя занимались не только евреи, но видела пресса только их (одним из конкурентом Меира Лански в этом бизнесе был основатель клана Кеннеди Джозеф Кеннеди, и в настоящее время готовится материал о взаимоотношениях этих воротил нелегального бизнеса. — Прим. ред.). Торговля виски давала баснословные прибыли, несмотря на то, что половина доходов уходила на подкуп таможни, полиции, чиновников. Продажа контрабанды была поставлена на широкую ногу. Спиртные напитки производить и продавать было нельзя, но закон не распространялся на производство спирта для медицинских целей. Организация Лански приобретает (вступает в доли с хозяевами) спиртных заводов. А дальше шотландское виски смешивается с дещёвым спиртом, подкрашивается (у Лански был приличный штат химиков), разливается по бутылкам с этикетками высших сортов и отправляется в сеть кафе и магазинов, где нелегально продается. Один из таких ресторанов — «Chumley's», замаскированный под гараж, существует и сейчас по адресу 86 Bredford St. в Нью-Йорке. Естественно, сейчас — это обычный ресторан с разрешением на продажу спиртных напитков, выставленном в окне. Но до сих пор он привлекает массу посетителей своей историей подпольного кабачка, который посещали знаменитые представители Богемы, жившие в Гринвич Вилладже — На пике «Сухого закона» было установлено, что на 17 млн. галлонов купленного в Канаде виски, было продано 49 млн. галлонов виски «а ля Меир Лански». В 1925 году Лански как–то сказал, что его бизнес больше бизнеса Генри Форда и, возможно, был прав. В 1933 году «Сухой закон» был отменен. Но ещё раньше Лански возвращается к своей первой любви — азартным играм. Он создаёт сеть игорных домов в Кливленде, Детройте, Чикаго. В 30–х годах у одного из друзей–компаньонов Лански — Бени Зигеля рождается идея о создании в Лас–Вегасе, в пустыне, игорной столицы страны. Лански, Зигель, Лучиано и ещё несколько человек создают кампанию по строительству игорных домов и гостиниц в Лас–Вегасе, созданию игорной столицы Америки по примеру европейского Монте–Карло. Лас–Вегас строится так, чтобы «средний» американец почувствовал себя миллионером. Роскошные гостиницы с большим количеством зеркал, хрусталь, бархат, мрамор и такое расположение служб, что куда бы ни направлялся человек, он вынужден пройти через казино. Лас–Вегас строился долго, только в 1947–м году были открыты его гостиницы и игорные залы. Различного рода авантюр и приключений, вплоть до убийства инициатора проекта Бени Зигеля, хватило не на один десяток голливудских фильмов с захватывающим сюжетом. Но это одна сторона жизни М.Лански. А вот другая: Между 1945 и 1947 годами Израиль ведёт тяжелейшую борьбу за право на существование. Европейские страны не продают оружие для израильской армии. Америка также держит нейтралитет. И вот Лански, пользуясь своим влиянием на восточном берегу, особенно в доках Нью–Йорка и Нью–Джерси, смог переправить в Израиль оружие! Это была замечательная стремительная операция от Нью–Йорка до Хайфы!! Более того, ему удалось прервать нелегальные поставки оружия Египту!!! Обычно Лански удавалось всё. После признания государства Израиль Соединёнными Штатами (через 11минут после его провозглашения) Лански переводит большие деньги для нового государства. В отличие от итальянских «крестных отцов», которые передавали детям свои «семьи», руководители еврейской мафии старались сделать своих детей респектабельными гражданами страны. Сын Лански — Павел Лански, окончил военную академию Вест–Пойнт, капитан военно — воздушных сил, воевал в Корее; выйдя в отставку, занимался преподавательской работой. Дочь получила прекрасное образование, вышла замуж за бизнесмена, очень далёкого от криминала. Вообще, с частной жизнью Лански не связано ни одного скандала: верный муж, прекрасный отец, верующий еврей. Но зато в жизни общества нет такого преступления, в котором бы его не обвиняли. «Шеф–шефов мафии», «крёстный отец крёстных отцов», — это обычные эпитеты, которыми сопровождалось его имя в газетах. За ним по пятам ходили люди из ФБР, все его телефоны постоянно прослушивались, у него регулярно проводились обыски, однако, властям не удавалось предъявить ему каких–либо обвинений. Себя он рассматривал, как жертву антисемитизма. В 1970 году Лански, наконец, устал от постоянного надзора, ему было уже 69 лет, да и сердце от такой нервной работы стало сдавать. Он уезжает в Израиль, для которого немало сделал не только личными денежными взносами, но и «производственными» отчислениями с доходов всех отелей и казино Лас–Вегаса. У Лански туристическая виза на два года, но он планирует остаться в Израиле навсегда. У него там масса связей и даже премьер–министр Голда Меир удостоила его своей аудиенции. ФБР, тем не менее, настоятельно требует выдачи Лански. Голда Меир симпатизировала Лански, но, естественно, намеревалась его предать, считая, что таким образом укрепит безопасность Израиля. (Кстати, ученикам, изучающим иудаизм, на каком–то этапе задают задачу: «Враг осадил город и требует выдать определенного человека, иначе, если враг захватит город, то разрушит его. Вы должны принять решение». Так вот, по иудейской религии, в этом случае надо сражаться! В 1973 году 6 октября в праздник Судного дня арабы напали на Израиль. Страна была не готова. Ценой огромного перенапряжения и жертв, а также за счет грубейших ошибок египтян война была с блеском выиграна, но правительство Голды Меир в начале 1974 года было вынуждено подать в отставку. — Прим.ред.). Лански не стал дожидаться унизительной (и для Израиля и для него самого) процедуры передачи его американским властям и в ноябре 1972 года, за несколько дней до истечения срока визы, сам покинул пределы Израиля. Агенты ФБР (как обычно) шли за ним по пятам. Ни одна страна мира не приняла Меира Лански, несмотря на законные документы и наличие въездных виз. Облетев полмира, он приземлился в Майами. Состоялся суд, но в ходе судебного разбирательства все обвинения были сняты по причине их бездоказательности. Несмотря на это, заграничный паспорт Меира Лански был аннулирован, и выехать за пределы Соединённых Штатов он уже не мог. Последние годы Лански провёл в Майями в своих апартаментах и скончался в возрасте восьмидесяти одного года. Однажды репортёры его спросили: «Из всего, что Вы сделали в этой жизни, чем Вы гордитесь больше всего?» В ответ он не вспомнил о бутлегерских миллионах, о своей помощи Израилю, даже о сыне, закончившим сверхпрестижный Вест–Пойнт, и о своих благополучных внуках. Он сказал, что наибольшей своей заслугой считает борьбу и победу над официальным антисемитизмом в Америке: «Люди приходили в наши казино и играли. Когда мы начинали, бОльшая часть Флориды и многих других районов страны были закрыты для евреев. До Второй мировой войны евреям запрещалось входить внутрь многих отелей, казино и апартаментов. Наши же казино были прекрасным местом, открытым для всех. Евреи, христиане, арабы, черные могли приходить к нам и играть». И еще одно его высказывание, которое нельзя не привести: «Когда Б-г спросит меня «Что ты делал на Земле?», я отвечу, что был евреем». Источник

13 views · Jun 9th

Уничтожить до захода солнца: 40 лет назад Израиль избавил себя и мир от ядерной угрозы https://newrezume.org/news/2021-06-09-41517 Дерзкая операция израильских ВВС по уничтожению реактора в Ираке вошла в историю под названием "операция "Опера" Операция "Опера" (Коллаж Ynet по снимкам AFP, прессс-службы ЦАХАЛа) Израиль стоит перед ядерной угрозой из Ирана. Нынешний премьер гордится, что заговорил о ней первым – более 20 лет назад. С тех пор он неустанно борется с ней. Более 10 лет назад даже собирался нанести удар по ядерным объектам Ирана. Об этом всем стало известно более 5 лет назад из очень надежных источников – от участников принятия решения, и, судя по тому, что цензура не запретила разглашать секрет, руководство государства хотело, чтоб о нем узнали. Все семь своих предвыборных кампаний Нетаниягу напоминает нам, что только он может предотвратить ядерную опасность, надвигающуюся из Ирана, повторяет это и сейчас, предвидя и предвещая восьмые выборы как благо. Но 40 лет назад наша страна уже стояла перед ядерной угрозой. Правда, - из Ирака. В Израиле о ней практически не говорили. Просто тогдашний премьер, Менахем Бегин, в обстановке строжайшей секретности отдал приказ – и израильские ВВС ликвидировали эту угрозу. Ровно день в день - 7 июня 1981 года. В принципе, это все, что нужно знать о разнице между главой правительства пиара и главой правительства действия. Однако, поскольку речь не о них, не о политике вообще, а о юбилее уничтожения иракского ядерного центра, уместно вспомнить подробности самого события – оно того стоит. В свое время мне приходилось интервьюировать для своей программы "Персона" по крайней мере двоих ключевых действующих лиц операции "Опера" (под таким именем она вошла в историю) – ее руководителя, тогда командующего ВВС, генерала Давида Иври, и командира эскадрильи F-16, разбомбившей реактор, полковника Зеэва Раза. С первым говорили, в основном, о другой операции, юбилей которой наступит лишь через год, а со вторым – исключительно об этой. Почерпнутые от них сведения дополню теми, что содержатся в других источниках, в том числе – беседе Давида Иври с доктором Ицхаком Ноем в его замечательной исторической программе на "КАН Решет-бет" совсем недавно. Деньги есть – бомба будет Даже удивительно, насколько тогдашняя ситуация с иракским ядерным проектом напоминает нынешнюю иранскую. Во всем, кроме самого конца. От взлетевших после войны Судного дня цен на нефть у ближневосточных владык сорвало крышу и вознесло их амбиции до небес. Офонарев от потока денег в казну, они поверили в свое величие, почувствовали себя потенциальными хозяевами мира и собирались предъявить права на владение единственным способом, который знали, - силой оружия. Никто не избежал этого соблазна. Ни иранский монарх – шах Мхаммед Реза Пахлеви, поставивший задачу сделать свою армию самой оснащенной в регионе. Ни свирепые исламские социалисты, правившие в Ираке с 1963 года. Ни изобретатель собственного строя – Исламской Джамахирии – 27-летний тогда еще капитан Муаммар Каддафи. Все они, нагуляв аппетит на обычных вооружениях, поднимались до претензий на ядерное – олицетворение военной мощи. Но шаха в 1979-м свергли. Каддафи, когда, в конце концов, почти добрался до бомбы, обменял ее на жизнь и прощение Запада - как потом выяснилось, не полное. И только Ирак настойчиво и сосредоточено двигался к цели – деньги были. В 1975 году Саддам Хусейн, будучи еще вице-президентом Ирака и главой спецслужб (единоличным диктатором он станет только в 1979-м) приехал в Москву, чтобы договориться о постройке мощного реактора в пустыне под Багдадом. Советское руководство, активно вооружавшее братский Ирак, не было заинтересовано в появлении новой ядерной державы у себя под боком. Сказали – пожалуйста, но исключительно для мирных целей, под присмотром МАГАТЭ. Саддама это не устраивало. Он отправился в Париж, и там легко договорился с премьером Жаком Шираком о том, чего не смог добиться от мнительных русских. Два реактора: один крупный, мощностью 40 мегаватт, другой – лабораторный, все вне контроля МАГАТЭ и за 3 млрд долларов, включая установку и доводку. Позже к проекту подключились итальянцы, взявшиеся поставить оборудование для производства плутония, и немцы. Деньги не пахнут. סדאם חוסיין Саддам Хусейн в 1981-м Единственное, на что французы не согласились, рассказывает Давид Иври, - сооружать реактор под землей, как хотели иракцы. Тогда слишком явно было бы видно его военное предназначение, а так еще можно изображать неведение. Знакомые прописи В 1979 году оба реактора для Ирака - "Тамуз-1" и "Тамуз-2" - были готовы и ждали погрузки во французском порту Ля-Сиен-сюр-Мер в специальном ангаре. Однако ночью 7 апреля он взлетел на воздух вместе со всем содержимым. От реакторов остались ошметки. Ответственность взяла на себя неизвестная, да и потом больше никак не возникавшая организация "зеленых". Французам пришлось заново выполнять заказ. Это отодвинуло ядерную программу Ирака на некоторое время. Но тут начались несчастья у самих иракцев. Загадочная смерть случилась в зарубежной поездке с ведущим иракским ученым-ядерщиком. Чем-то заразился - незадолго до этого с ним видели неизвестную женщину. Внезапная кончина настигла еще двух видных ученых, работавших на ядерный проект. В общем, один к одному, как в прописях, в Ираке стали происходить случайности, которые потом происходили, да и сейчас время от времени происходят в Иране – и тоже с причастными к тамошней ядерной программе людьми и объектами, на которых то авария, то взрыв, то пожар. И еще более похожа реакция международного сообщества и отдельно ведущих стран Запада на последовательное приближение Ирана, а тогда – Ирака к атомной бомбе. В Иерусалиме практически с самого начала знали, что иракский ядерный проект преследует военные цели. И одна из первых целей возможной ядерной атаки – Израиль. Не первая. Первой все же был Иран. Но вторая. Еще в ноябре 1977 года, после визита президента Садата в Израиль, его выступления в кнессете, в Багдаде поняли, что из общеарабского антиизраильского фронта удаляется самое крупное звено – Египет. Саддам Хусейн решил, что теперь центральное место на этом фронте займет Ирак. "Мы захватим Израиль, - заявлял он публично, - и вернем Аль-Кудс арабам!" В Иерусалиме, в свою очередь, не сомневались, что в случае иракской атаки ЦАХАЛу придется ударить по Багдаду. Появление у тамошнего режима атомного оружия могло, с одной стороны, стимулировать агрессию Саддама, а с другой – сделать ответный или превентивный удар невозможным. То есть этот момент допустить нельзя. На что был военный путь и дипломатический – более предпочтительный. Израиль пытался воздействовать на США, чтобы те убедили Францию отказаться от иракского ядерного проекта. Иран, где уже произошла Исламская революция и отношения с "большим Сатаной" были разорваны, а посольство США захвачено вместе с сотрудниками, давил на Францию непосредственно – у Хомейни и его людей после долгих лет эмиграции еще сохранились связи. Ни американцам, ни французам было не до иракского атома. Кроме коренной смены власти в Иране, и воцарения Хусейна в Ираке, в обеих западных странах шли предвыборные баталии. В январе 1981 года президентом США стал Рейган, а в мае того же года президентом Франции – Миттеран. В апреле в Израиль прибыл только недавно вступивший в должность агоссекретарь Александр Хейг – и развел руками по поводу переговоров с французами: те считают ваши опасения чрезмерными, они заинтересованы в иракской нефти и крупных оборонных заказах – выходить из ядерного проекта отказываются. По словам Давида Иври, Бегин воспринял эту информацию Хейга как зеленый свет: мы сделали все, что могли, – делайте то, что вы можете, сами. Успеть до загрузки И до того израильтяне не сидели, сложа руки. Планы атаки стали разрабатывать еще в 1978 году. Но жизнь внесла в них свои коррективы. Во-первых, в сентябре 1980 года началась ирако-иранская война. А это означало, что силы ПВО Ирака находятся в состоянии повышенной боевой готовности, особенно в районе реактора, ожидая атак иранцев (которые и последовали), что повышает риски. Во-вторых, с 1979 года у Израиля действовало мирное соглашение с Египтом. Министр обороны Эзер Вейцман, большой мастер и энтузиаст воздушных налетов, теперь стал противником операции. Он опасался, что удар по Ираку заставит Египет выйти из договора, который Вейцман считал своим детищем – приложил огромные усилия к его заключению. В-третьих, в конце 1980 – начале 1981 года обострилась обстановка в Ливане, где уже давно шла гражданская война, в которую вмешалась Сирия, среди прочего развернув в долине Бекаа глубоко эшелонированную линию ПВО из новейших российских ЗРК, которые могли угрожать израильским самолетам. Израильтяне знали, что смогут подавить эти ЗРК в течение двух часов (что через год они и сделали под командованием того же Иври), но опасались, что два удара – и по Сирии в Ливане, и по Ираку – международное сообщество маленькому ближневосточному задире не простит. Надо выбрать что-то одно. Выбор пал на Ирак. Потому что там поджимало время. Следовало успеть до того момента, когда на объект поступит ядерное топливо. Разведка донесла, что французы собираются доставить уран, обогащенный до 90%, в конце мая. Если он пойдет в работу – атака невозможна: повышение радиационного фона в регионе тоже не простится. Когда атаковать – понятно. А как? Счастливый неликвид Для атаки выбрали самый современный на тот момент многофункциональный истребитель F-16. Эти самолеты к тому времени только появились, и американцы их израильтянам давать не хотели, опасаясь, что те воспользуются ими по назначению – нападут на кого-нибудь, что ли – на Ирак, например... Президентом был миролюбец Джимми Картер, он драчунов не жаловал. Не было бы счастья… После победы Исламской революции в Иране не только Израиль, но и США стали для новой власти первыми врагами. Еще при шахе дружественный тогда Штатам Иран заказал 75 самолетов F-16, заказ был выполнен, но не отдавать же его нынешнему врагу? Эту печальную историю рассказал Эзеру Вейцману его коллега, министр обороны США Гарольд Браун, во время визита в Израиль. - Так отдайте нам! – предложил Вейцман, известный не только своей сообразительностью и остроумием, но и изящной наглостью. Он ведь прекрасно знал, что Израилю велено не давать этот прекрасный самолет. А если он теперь неликвид? Чем деньги терять? Не жадность фраера, а, скажем, рачительность американцев взяла верх. И израильские ВВС получили двенадцать F-16. В первой же группе летчиков, отравившихся в США на курс освоения F-16, был Зеэв Раз. До той поры он носил фамилию Рыжик, которую привез из Российской империи его дед, но для поездки в США он стал Разом. Они вернулись в Израиль в июле 1980-го. И тут же узнали, что им предстоит особая миссия. Плен как русская рулетка Давид Иври вспоминает, что начальнику генштаба Рафаэлю Эйтану (Рафулю) и ему самому стоило большого труда добиться от правительственного кабинета разрешения на операцию. - Большинство министров было уверено, что это One way ticket – билет в один конец, - говорит он. – Никто не вернется. На каждом заседании кабинета его вновь и вновь расспрашивали, какой уровень риска. Он разъяснял: такой же примерно, как был во время Войне Судного дня при выполнении боевого задания в глуби территории Египта. Положение осложнялось тем, что это особо охраняемый район. Очень много совершенных на тот момент советских ЗРК, солдат ПВО с наплечными ракетами, французы тоже установили собственные ракетные установки для охраны своих работников, постоянно барражируют патрульные истребители… У иракцев были причины для проявления особой бдительности здесь. ВВС Ирана уже дважды атаковали ядерный центр. Первый раз – через неделю после начала войны, 30 сентября 1980 года, второй – за два месяца до израильского налета, 4 апреля 1981-го. Оба раза без особого ущерба. Давид Иври считает, что иранские летчики специально метили не по самому реактору, а вблизи от него – так им было велено. Не имея точных разведданных, командование Ирана не знало, есть ли в реакторе топливо, и боялось вызвать выброс радиации. Бомбили лишь бы попугать. Но в израильском штабе опасались, что после двух налетов на их третий ПВО реактора будет готова отреагировать. По расчетам, ожидалось, что по крайней мере два самолета из восьми атакующих будут сбиты – один, предположительно, во время атаки, второй – при отходе, над пустыней. - Вы знали эти расчеты? – спросил я полковника Раза. - Конечно. Нас готовили к вероятному пленению. Он с теплотой вспоминал, как начальник генштаба, только что потерявший сына-летчика, наставлял их на случай пленения: "Не геройствуйте, говорите им все, что знаете, все равно все, что вы знаете, - ничто". И шутки ради угощал их финиками со своей фермы (Рафуль потом и впрямь стал фермером): "Привыкайте, финики - национальная иракская еда". Они и сами шутили, устраивая между собой споры - у кого будет лучше виселица в Багдаде. Еще им дали по пачке иракских динаров в качестве НЗ на случай плена – попытаться откупиться. "Вряд ли этим кто-то воспользовался, и вряд ли помогло бы, - посмеивается полковник. - Просто у нас знали, что франками снабжали английских летчиков, отправлявшихся в полетные задания над Францией, - а вдруг пригодится". С этими динарами была своя история. Когда вернулись домой, обязаны были все деньги сдать под расписку. Ребята просили оставить хоть по две купюры на память. Зеэв договорился – получил добро. Собрали остальные – не хватает! И никто не признается, что заныкал. Так и обошлось. "Но потом, лет через десять, - смеется Раз, - я наткнулся в альбоме с фотографиями на эти купюры. Не скажу, у кого!" Аристократы рвутся в бой - Знали, что такое опасное задание – могли отказаться? - спросил я. - Конечно. Но все было ровно наоборот. И Зеэв Раз рассказал, как с боем прорывался в атакующую группу лучший израильский ас (на его счету 17 МиГов, сбитых в войне Судного дня – столько нет ни у кого) Ифтах Спектор. Он был уже полковником, командиром базы ВВС, где формировался отряд, в таком ранге на задания не летают. Однако Спектор устроил скандал, дошел до начальника генштаба - и тот разрешил. Зеэв не сказал, но я полагаю, Рафуль включил его в группу на место своего сына, который незадолго до операции погиб во время тренировочного полета. В рисковый полет попал и зять Эзера Вейцмана - Дуби Яффо. И сын бывшего министра просвещения Амос Ядлин – впоследствии глава военной разведки (АМАН), а ныне – директор НИИ национальной безопасности. Аристократия! С большим трудом добился включения в группу и будущий первый израильский астронавт Илан Рамон - он был молодым капитаном и еще не участвовал в боевых операциях. Этот серьезный недостаток компенсировался высоким профессионализмом. Именно ему Зеэв Раз поручил самую проблемную часть подготовки операции: разработку маршрута и расчет горючего. Американцы не предоставили оборудование для дозаправки в воздухе F-16, а расстояние до реактора в пустыне Тхувайтха и обратно превышало норму. Рамон и в операции рисковал больше других – он заходил на бомбометание последним. Но погибнуть ему предстояло иначе – в космосе, на глазах у всего мира. Когда не заходит солнце? Тогда операция называлась "Оружейная горка", и назначили ее на 10 мая. - Мы уже завели двигатели , - вспоминает Зеэв, - и тут отбой, нас возвращают на базу. Решили, что политики, как всегда, сдрейфили. Но оказалось, Бегин нас берег. Ему позвонил Шимон Перес, тогда глава оппозиции. Откуда-то он узнал об операции, а не должен был. Но операцию возобновили под другим названием – "Опера" - и с некоторыми изменениями. הפצצת הכור בעיראק Руины реактора Я эту фразу вспоминал, несколько недоумевая: как Шимон Перес мог позвонить, даже премьеру, чтобы поговорить о секретной операции – ни один советский человек такую оплошность не допустил бы. Но оказалось, и Перес не проявил беспечности. Давид Иври, посвященный в детали больше простого летчика, уточнил: Перес написал Бегину – то ли письмо, то ли записку. К провалу операции мог привести еще один знаменитый и влиятельный на Ближнем Востоке человек - король Иордании Хусейн. Он отдыхал на своей яхте в заливе Аккаба - и тут над ним пронеслись израильские самолеты. - Мы летели низко, чтобы радары не засекли, а он увидел нас своими глазами, - оправдывался Раз. Это он не знал еще, что один из летчиков его группы – будущий глава военной разведки Амос Ядлин, - по пути на боевое задание, из которого мог не вернуться, делал фотоснимки на память – и обрадовался, что смог снять королевскую яхту. Король, сам в прошлом военный летчик, тут же все понял – позвонил в свой генштаб, и сказал, чтобы предупредили иракцев. Израильская разведка этот разговор засекла. Но в Ираке не отреагировали. Как позже выяснилось, командующий ПВО Ирака сидел в это время в одном из багдадских кафе, до него не смогли дозвониться, а без него что-либо предпринимать не решились. Следующий день этот гуляка встретил на виселице. - По первоначальному плану атака намечалась ночью - в темноте легче уйти, но труднее обнаружить цель. Я настоял, чтобы нам дали отбомбиться до заката - наверняка. Так и вышло. Попадания были исключительно точными, - рассказывал Раз. - Мы возвращались на запад за садящимся солнцем. Из-за разницы во времени оно все не садилось. Это было, как в ТАНАХе – когда Всевышний продлил день, задерживая заход солнца, чтобы дать возможность евреям победить. Согласно Торе, Всевышний так поступал дважды (по крайней мере, из того, что знаю я): первый раз – когда Моше командовал битвой с амаликитянами, преградившим евреям путь на Святую землю, второй раз – когда Йегошуа Бен-Нун отвоевывал ее. Если верить ощущениям Зеэва Раза – третий раз был с ним, когда удалось победить потомка Амалека Саддама, готовившего нам погибель. Бог дает нам победу, когда мы ее заслуживаем, когда сами к ней стремимся, и готовы жертвовать ради нее. Потому что он не фраер. А мы – не всегда. Источник Автор: Владимир Бейдер

13 views · Jun 9th
Занять Газу Автор: Эфи Эйтам Опубликовано: 07 июня 2021 Пока Хамас знает, что его власть не находится под угрозой и контролируемая им территория не подвергается вторжению, война не закончена Есть значительная вероятность, что во время публикации этой статьи закончится нынешний раунд военных действий в Газе - и закончится без разгрома врага и без достижения устрашения противника. Что приводит к тому, что мы – сильное государство с мощной армией – возвращаемся к бессмысленным раундам, приводящим к отчаянию и смятению. Ответ заключается в вопросе, задававшемся в бесчисленных вариантах во время обсуждений, в которых я принимал участие, как в качестве высокопоставленного офицера, так и в качестве министра или члена парламентской комиссии по иностранным делам и обороне: допустим, что мы займем Газу – что мы будем делать там на следующий день? Перед этим вопросом все участники обсуждений немели. Это сложный вопрос для них. Ведь ясно, что за ним скрывается пугающий сценарий – смесь "ливанского болота" с "газской трясиной" – что ни один просвещенный человек не захочет взвешивать всерьез. Но в самой постановке этого вопроса скрывается хитрая ловушка: базовое предположение, согласно которому каждый, кто хочет сделать этот правильный на сегодня шаг (т.е. занять Газу), обязан обеспечить почти пророческий прогноз в отношении завтрашнего дня. Я рискую сказать, что если бы от Давида Бен-Гуриона потребовали бы заранее прочертить все риски, опасности и кровопролитие, связанные с провозглашением независимости, и представить точный прогноз, что произойдет в следующие несколько дней, то он бы подумал бы еще раз есть ли логика в создании государства или, по крайней мере, отложил бы решение на следующую каденцию. И все же я хочу поднять перчатку и прочертить линии того, что произойдет на следующий день после занятия Газы и развала режима Хамаса. Якобы ужасные сценарии последствий требуют обсуждения этого. Мы уже долгие годы в парадоксе, в котором Хамас – это и бремя, и ценность (нетель ве-нехес) одновременно. Это похоже на то, как если бы союзники во время Второй мировой войны решили бы оставить Гитлера и эффективный аппарат гитлеровской национал-социалистической партии, чтобы они поддерживали порядок среди оккупированного гражданского населения в послевоенной Германии. Итак, мы должны ясно сказать себе – и тем более после нынешнего раунда военных действий: Хамас не является ценностью. Наша любовь к "сложным ситуациям", обеспечивающим исследовательским институтам интеллектуальное волнение, лишь запутывает простую правду: Хамас – это бремя, он является врагом нашего народа, а также обнуляет шансы на лучшую жизнь населения Газы, Хамас производит ненависть и террор. Когда мы хорошенько усвоим эту простую истину, мы сможем справиться с парализующим диссонансом. Можно описать следующий день без Хамаса – без его военного и политического крыла. Огонь прекратится немедленно, диалог убийства и обстрелов закончится. Не на один или два раунда, а пока мы будем хотеть этого. Мы не позволим Газе вооружиться заново. Демилитаризованная Газа - это совсем другой сосед, с которым можно развивать новые горизонты жизни соседей. В геополитическом контексте нет ничего более подходящего, чем Газа, для нужд почти полного разоружения и эффективного сохранения демилитаризации на длительное время. Наш контроль над морем, сотрудничество с Египтом в недопущении контрабанды оружия с Синая, ограниченная территория сектора, позволяющая контроль со стороны наших разведслужб – все это позволяет контроль над демилитаризацией. Военная операция по занятию Газы – при этом целью операции будет четко определен развал режима Хамаса в секторе – продолжится 72 часа. Все это время ЦАХАЛ будет действовать со всей мощью и займет всю территорию сектора Газы, как ЦАХАЛ умеет делать в сочетании действий всех родов войск. Затем начнется этап – от нескольких недель до нескольких месяцев – сбора и уничтожения оружия, ареста всех уровней руководства Хамаса и отдача их под суд за военные преступления. В описании до сих пор нет ничего фантастического, такого, чего государство Израиль или ЦАХАЛ не умеют или не способны сделать. Но чаще всего на этом этапе подпрыгивает очередной отчаявшийся и предупреждает, что "это будет стоить много крови". Да, это очень сложный вопрос. Поскольку задача армии защищать страну и ее граждан, то логично, что солдаты рискуют своими жизнями и жертвуют их. В сущности, в этом смысл солдата в армии. Надо помнить, что чем более энергичными и целенаправленными будут военные действия, тем меньше будет пострадавших с обеих сторон. Так было во время Синайской кампании 1956г., во время Шестидневной войны и во время операции Защитная стена, но не во 2-й Ливанской войне и во время операции Непоколебимая скала, во время которых мы топтались на месте под обстрелом на широком фронте – оперативный и профессиональный провал. Это лишь продлило время военных действий и увеличило количество пострадавших солдат и гражданских лиц. До тех пор, пока Хамас будет знать, что его режим не находится под угрозой и контролируемая им территория не подвергается вторжению, война не будет закончена. Незавершение войны после многих раундов военных действий означает, что террористическая организация преуспевает уцелеть несмотря на ее ничтожность по сравнению с Израилем, как в количественном, так и в качественном отношении. В конце каждого раунда лидеры Хамаса выйдут из бункеров и объявят о своей победе – и справедливо. После завершения демилитаризации Газы – что никто не сделает, кроме нас, - мы сможем начать восстановление сектора – гуманитарное и экономическое. Израиль сможет помочь этому процессу и, возможно, даже возглавить его, привлекая страны мира, релевантные арабские государства и самих газаватов, которые поймут, что получили второй шанс. У Израиля и демилитаризованной Газы есть множество отраслей естественного сотрудничества – опреснение воды, туризм, морские перевозки, энергетические проекты, рынок труда с рабочими, находящимися на расстоянии протянутой руки. Еще одно странное утверждение против занятия Газы – странное утверждение, если мне будет позволено сказать, - заключается в том, что развал режима Хамаса приведет к власти Абу-Мазена над Газой ценой жизни наших парней. Почему странное? Ведь уже сейчас ясно, что цена удержания Хамаса в качестве цепного пса против палестинского государства – эта цена уже давно превзошла любой логичный уровень по сравнению с получаемой нами пользой. Мы платим цену обстрелов нашей территории за якобы несоздание объединенного палестинского государства. Это явное смешение вопросов. Создание палестинского государства – это отдельный вопрос, который уже давно забракован. И вообще будущее Газы после занятия нами должно обсуждаться с открытыми глазами и здравым смыслом, отталкивающим выдумки, клише и страхи. Включая напыщенное самомнение знать в точности, что произойдет – что невозможно. Правильные действия не боятся завтрашнего дня, а формируют его. Завтрашний день скрывает в себе гораздо большие возможности, чем риски, если только сумеем добавить к нему дерзость, талант и взгляд в будущее. ("Макор ришон" 21.05.2021)