181 views
О-хо-хохо! Месяц бана на ФБ. На сей раз за то, что в собственном ПОДЗАМОЧНОМ посте касаемо некоей бабы, агрессивно выплеснувшей свои эмоции на ни в чем не повинного подростка, в комменте другу пишу, что иногда надо поступать, как василисков убивают: зеркало к морде поднося. Месяц бана за нарушение норм сообщества. Сообщества василисков?!. А Татьяну Мэй забанили и вовсе за публикацию перевода сонета Шекспира...
22Upvotes
thumb_upthumb_downchat_bubble

More from Tikkey

Пасха Ольга Сергеевна и Михаил Олегович Ходят по новым своим обителям, до смерти опостылевшим. Михаил Олегович ощупью, осторожно ступая в сумраке все кружит и кружит по комнате, где кровати стоят заправлены, где окна законопачены, где пахнет йодом и хлоркою, И никого, никого, ни шепота, Ни даже вода не капает. И если идти все прямо, То опять вернешься в палату, Опять вернешься в палату, Опять вернешься в палату... А у Ольги Сергеевны другое, Длинный-длинный непробудный, немытый, По кафелю бабочки и фрукты, Кто-то в ванной, с проломленной дверью, То ли бреется, то ли напевает, Ольга Сергеевна не знает. Ольга Сергеевна не хочет. Ольга так больше не может. Она идет дальше, там спальня, Табурет где упал - там и брошен, И халатик упал, там и брошен, Клок волос на полу - там и брошен… И если идти все прямо, коридор слегка закруглится - И снова выведет в кухню, Но придется опять мимо ванной. А потом внезапно отворяется дверь - И Ефим Петрович, математик, В пиджачишке с перхотью и мелом Заходит в её квартиру. И Ольга Сергеевна боится сказать, что не смогла, не написала, что она не помнит, не может... А он ей: Оленька, ну что ж ты? Выходи, выходи скорее, Ведь сегодня такое время, Что ад удержать тебя бессилен. Пасха, Оленька, Пасха. Пойдем, нам еще зайти за Мишей!

More from Tikkey

Пасха Ольга Сергеевна и Михаил Олегович Ходят по новым своим обителям, до смерти опостылевшим. Михаил Олегович ощупью, осторожно ступая в сумраке все кружит и кружит по комнате, где кровати стоят заправлены, где окна законопачены, где пахнет йодом и хлоркою, И никого, никого, ни шепота, Ни даже вода не капает. И если идти все прямо, То опять вернешься в палату, Опять вернешься в палату, Опять вернешься в палату... А у Ольги Сергеевны другое, Длинный-длинный непробудный, немытый, По кафелю бабочки и фрукты, Кто-то в ванной, с проломленной дверью, То ли бреется, то ли напевает, Ольга Сергеевна не знает. Ольга Сергеевна не хочет. Ольга так больше не может. Она идет дальше, там спальня, Табурет где упал - там и брошен, И халатик упал, там и брошен, Клок волос на полу - там и брошен… И если идти все прямо, коридор слегка закруглится - И снова выведет в кухню, Но придется опять мимо ванной. А потом внезапно отворяется дверь - И Ефим Петрович, математик, В пиджачишке с перхотью и мелом Заходит в её квартиру. И Ольга Сергеевна боится сказать, что не смогла, не написала, что она не помнит, не может... А он ей: Оленька, ну что ж ты? Выходи, выходи скорее, Ведь сегодня такое время, Что ад удержать тебя бессилен. Пасха, Оленька, Пасха. Пойдем, нам еще зайти за Мишей!