186 views
Султан сидит на ворохе подушек опустив руки. Губы его дрожат. По бороде скатывается слеза. Султан грустно улыбается и обводит взором придворных. Придворные смущенно рассматривают орнаменты на паркете. Возлюбленная Гюльнар, напротив, смотрит супругу в глаза, ласково и утешающе. Рыжий кот подпирает султанов локоть лбом и жмурится. Сложные отношения между султанатом и запорожским казачеством его явно не интересуют. Письмо выскользнуло из рук правителя и белеет ненавистным пятном на ковре. — Где конверт? — хрипло спрашивает султан.
10Upvotes
thumb_upthumb_downchat_bubble

More from romochka

168 views · Apr 21st
— Как писатель думаю вот что, — ответил я в тон Холмсу, — думаю, будто все вокруг знают то же, что и я. И наоборот. Например... впрочем, неважно. — Неважно, — повторил Холмс рассеянно. — Скажите мне лучше, как консультирующий детектив, — продолжил я, — с каким звуком отваливается необходимость выходить на улицу и тащиться куда-то за пять кварталов? Холмс обернулся (он все это время стоял глядя из окна на Бейкер-стрит), весь как-то съежился и внезапно издал такой потрясающий звук, который, клянусь, я никогда не забуду. — Жила-была жестяная банка и не было у нее нейлоновой блузки. Жил-был жадный билетер... знаете, я уже давно пытаюсь описать ваши приключения, или, вернее будет сказать, наши приключения, но у меня все время получаются какие-то детективные рассказы. Хорошо, что вы их не читаете, друг мой. Вы были бы обо мне значительно худшего мнения — чем то, которого, смею надеяться, вы придерживаетесь. Все, что с нами происходит, Холмс, куда значительней, глубже и интересней разных дурацких розысков пропавших писем. Но мои попытки описать происходящее всегда сводятся к какому-то... кто куда пошел, кто кому что сказал. Какая хуй разница, кто там кому что сказал! Григорьев вынул незаметные, телесного цвета, наушники-вкладыши и спросил: — Саш, ты что-то говорил? Доктор Ватсон обреченно махнул рукой. С Бейкер-стрит доносилось мерное цо

More from romochka

168 views · Apr 21st
— Как писатель думаю вот что, — ответил я в тон Холмсу, — думаю, будто все вокруг знают то же, что и я. И наоборот. Например... впрочем, неважно. — Неважно, — повторил Холмс рассеянно. — Скажите мне лучше, как консультирующий детектив, — продолжил я, — с каким звуком отваливается необходимость выходить на улицу и тащиться куда-то за пять кварталов? Холмс обернулся (он все это время стоял глядя из окна на Бейкер-стрит), весь как-то съежился и внезапно издал такой потрясающий звук, который, клянусь, я никогда не забуду. — Жила-была жестяная банка и не было у нее нейлоновой блузки. Жил-был жадный билетер... знаете, я уже давно пытаюсь описать ваши приключения, или, вернее будет сказать, наши приключения, но у меня все время получаются какие-то детективные рассказы. Хорошо, что вы их не читаете, друг мой. Вы были бы обо мне значительно худшего мнения — чем то, которого, смею надеяться, вы придерживаетесь. Все, что с нами происходит, Холмс, куда значительней, глубже и интересней разных дурацких розысков пропавших писем. Но мои попытки описать происходящее всегда сводятся к какому-то... кто куда пошел, кто кому что сказал. Какая хуй разница, кто там кому что сказал! Григорьев вынул незаметные, телесного цвета, наушники-вкладыши и спросил: — Саш, ты что-то говорил? Доктор Ватсон обреченно махнул рукой. С Бейкер-стрит доносилось мерное цо