Ну и дежурное: если какой-то старый пидорас что-то там спорол, и вы готовы это обсуждать — задайте себе сперва простой вопрос: зачем? С высокой долей вероятности выяснится, что незачем.
thumb_up12thumb_downchat_bubble4

More from Alex Z

Когда-то мы играли в Анонимных Дедов Морозов по почте, и френдесса Маша из Москвы прислала мне в Ханты-Мансийск валяных мышей, очень милых. Прошло лет десять, я живу в Питере, Маша в Буэнос-Айресе, и только мыши остались в Ханты-Мансийске, в редакции газеты, где я тогда работал. Редакция переезжает, и бывший коллега фоткает мышей - их берут с собой на новое место. Удивительный артефакт ушедшей эпохи (угадайте, про мышей я или про редакцию).

116 views · Feb 5th
Сегодня исполняется пять лет, как я живу в Питере. Это всё ещё лучший город Земли, и в пандемию, на фоне московского цифрового концлагеря и европейских тотальных карантинов, это стало особенно очевидно. Шляться вдоль рек и каналов с пышками и коньяком в сложные времена — главное моё душевное лекарство. Самое глупое, что можно тут сделать: разбогатеть и закрыться в конуру фешенебельности от всех этих подозрительно румяных продавщиц в Теремке, мрачных прохожих во дворах-колодцах, назойливых людей в костюмах коня, алкашей у спусков к воде, купальщиков под опорами ЗСД, невнятных бледных зомби, сумасшедших всех мастей, веселых очередей в Дикси и КБ без десяти десять, случайных знакомств в баре, трогания мостов с корабликов, протискивающихся на эскалаторе торопыг. Должно быть, самое большое несчастье: жить тут и не мочь себе этого позволить.

More from Alex Z

Когда-то мы играли в Анонимных Дедов Морозов по почте, и френдесса Маша из Москвы прислала мне в Ханты-Мансийск валяных мышей, очень милых. Прошло лет десять, я живу в Питере, Маша в Буэнос-Айресе, и только мыши остались в Ханты-Мансийске, в редакции газеты, где я тогда работал. Редакция переезжает, и бывший коллега фоткает мышей - их берут с собой на новое место. Удивительный артефакт ушедшей эпохи (угадайте, про мышей я или про редакцию).

116 views · Feb 5th
Сегодня исполняется пять лет, как я живу в Питере. Это всё ещё лучший город Земли, и в пандемию, на фоне московского цифрового концлагеря и европейских тотальных карантинов, это стало особенно очевидно. Шляться вдоль рек и каналов с пышками и коньяком в сложные времена — главное моё душевное лекарство. Самое глупое, что можно тут сделать: разбогатеть и закрыться в конуру фешенебельности от всех этих подозрительно румяных продавщиц в Теремке, мрачных прохожих во дворах-колодцах, назойливых людей в костюмах коня, алкашей у спусков к воде, купальщиков под опорами ЗСД, невнятных бледных зомби, сумасшедших всех мастей, веселых очередей в Дикси и КБ без десяти десять, случайных знакомств в баре, трогания мостов с корабликов, протискивающихся на эскалаторе торопыг. Должно быть, самое большое несчастье: жить тут и не мочь себе этого позволить.