Тут один автор возмущается, что ему показывают антисемитские карикатуры, на которых сеть еще и зарабатывает. А следом пишет пост с матом и фекальной лексикой, что, в свою очередь, оскорбляет меня ничуть не меньше. И что же делать? По-моему, ответ прост: живи и дай жить другим. Выбор-то остался небольшой. Можно оставаться там, где доносчики, цензура и обученные алгоритмы не будут показывать то, что не одобрено ЦК партии. А можно выйти на свободу, вдохнуть свежего воздуха, но при этом рискнуть, что увидишь неэстетичные вещи. Или вляпаешься в кучку. Или кирпич на голову упадет. Везде свой риск. Простите за банальность.
13Upvotes
thumb_upthumb_downchat_bubble

More from Arkady Alexandrov

Originally posted on Telegram Наблюдая за тем, как падают курсы акций FB и TWTR, я подумал о еще одной моральной дилемме. Могут ли руководители крупных акционерных компаний намеренно действовать в ущерб интересам своих акционеров из-за собственных политических пристрастий, или под давлением общественного мнения, или для защиты публичного интереса, как они его себе представляют? То есть могут ли они проявлять принципиальность по какому-то общественно значимому вопросу, подвергая свои компании риску антимонопольного расследования, штрафов и нового регулирования, полагая что у них достаточно денег и ресурсов, чтобы выдержать экономические последствия таких решений. Не получается ли, что акционеры оказывается в заложниках у руководства, которое рассуждает как Тарас Бульба: «Я тебя породил, я тебя и убью». В дополнение к этому приходит новость о том что Deutsche Bank готовиться простить Трампу долгов на 300 млн. $, лишь бы поскорее избавиться от него как от клиента. В этом может быть экономический расчет: руководство действительно может полагать, что репутационные издержки будут больше этой суммы. Однако я сомневаюсь, что конкретно у этого банка, последние шесть лет показывающего в основном убытки, еще осталась какая-то репутация. В 2015 г. Deutsche Bank был оштрафован на 2,5 млрд. $ за манипуляции со банковской ставкой LIBOR. В 2017 г. заплатил 7,2 млрд. $ за сомнительные оперции с ипотечными бумагами в кризисном 2008 г. За нарушение санкций против Ирана заплатил 258 млн. $ штрафа, еще 425 млн $ и 163 млн. £ за отмывание 10 млрд. грязных русских денег. Руководство этого банка не испытывало моральных терзаний, сотрудничая с худшими тиранами современного мира, которые ответственны не только за убийства собственных граждан, но и за финансирование терроризма по всему миру. Иранские, бирманские, ливийские, суданские, сирийские, русские кровавые деньги никогда не пахли. И даже разоблаченного педофила и насильника Джеффри Эпштейна Deutsche Bank продолжал обслуживать, за что заплатил в прошлом году еще 150 млн. $ штрафа. Удивительная принципиальность в отношении экстравагантного американского миллиардера. На этом фоне долнительных 300 млн. $ убытков уже не кажутся такой фантастической суммой, однако остается принципиальный воспрос, стоит ли за последним решением экономический расчет (например, страх перед преследованием со стороны американских властей, что само по себе тоже показательно, но хотя бы рационально), или руководство Deutsche Bank покупает себе индульгенцию на средства акционеров. Экономисты уже несколько десятилетий развенчивают представления о homo economicus Милля, человеке, принимающем разумные экономические решения, руководствующегося собственной выгодой и утилитаризмом. Похоже, что образ глав крупных корпораций и банкиров, которых интересует только прибыль и благо акционеров, тоже нуждается в корректировке. И тут, мне кажется, будет уместным вспомнить рекламу на улицах Москвы времен аннексии Крыма: «Есть вещи поважнее фондового рынка».
В альтернативной Фейсбуку соцсети написал комментарий в ответ на вопрос, как быть со связями, которые обрываются при смене платформы. К нижесказанному только добавлю в качестве введения, что в начале моей сетевой жизни был форум на движке MyBB. Оттуда большинство перешли в LiveJournal. Потом в Facebook. Каждый раз было немного страшно, неуютно и пусто, потом все снова обрастало мясом. Наш мозг обезьяны приспособлен обрабатывать информацию о примерно двух сотнях особях нашего вида. Плюс-минус. Какую-то часть этого объема занимают родственники, друзья из реальной жизни, соседи, коллеги и т.д. В Facebook есть люди, у которых пара десятков контактов, ничего не пишут. При переходе на Telegram, с большим удивлением обнаружил, что многие следят за происходящим, хотя я бы по формальным критериям я их определил как давно ушедших из соцсетей. Таким, я думаю, удобны маленькие, приватные группы, которые более-менее отвечают сообществам в реальной жизни: родственники, соседи, однокашники. Мне кажется, их легко перетащить за собой. Противоположность – это люди с тысячами друзей. Ясное дело, что ни о какой дружбе в традиционном смысле речи быть не может. Это уже публичные фигуры, или на пути к тому. Для таких людей аудитория – это капитал, он привязан к платформе. Резкая смена платформы – большая потеря. Они в заложниках своей популярности. Остаются те, кто посередине, вроде меня. Сетевые друзья — это близкий круг плюс новые знакомства и какой-то шлейф определенных этапов жизни: учеба, работа, тусовка и т.п. У меня это школа, ФОРК, университет, семинария, адвокатура и т.д. Одно время все очень радовались, найдя однокурсников в сетях. Но теперь, спустя десять лет, видно, как пути расходятся. И эти десятки контактов по сути мертвые: я не интересуюсь их жизнью, они не интересуются моей, за редкими исключениями. Вот у меня сейчас в Facebook всего 275 друзей после отсева в конце прошлого года (перед этим было 350, несколько лет назад доходило до пяти сотен перед Крымом, когда все со всеми начали ругаться). В Telegram в приватную группу присоединились 60. Казалось бы, что большая потеря, но из тех, кто согласно рейтингу, который я для себя составил, мне особенно дорог, перешли 80 % примерно. То есть люди готовы на определенные издержки, это вдохновляет, за что можно отплачивать преданностью и лояльностью. Социальные контакты – это ценность. Но она распределена неравномерно. Кто-то находится ближе к ядру, кто-то на периферии. Ну жизнь-то продолжается, нельзя ее законсервировать. Поэтому какие-то жизненные обстоятельства ведут к тому, что связи обрывается. Но тогда появляется место, чтобы возникли новые.

More from Arkady Alexandrov

Originally posted on Telegram Наблюдая за тем, как падают курсы акций FB и TWTR, я подумал о еще одной моральной дилемме. Могут ли руководители крупных акционерных компаний намеренно действовать в ущерб интересам своих акционеров из-за собственных политических пристрастий, или под давлением общественного мнения, или для защиты публичного интереса, как они его себе представляют? То есть могут ли они проявлять принципиальность по какому-то общественно значимому вопросу, подвергая свои компании риску антимонопольного расследования, штрафов и нового регулирования, полагая что у них достаточно денег и ресурсов, чтобы выдержать экономические последствия таких решений. Не получается ли, что акционеры оказывается в заложниках у руководства, которое рассуждает как Тарас Бульба: «Я тебя породил, я тебя и убью». В дополнение к этому приходит новость о том что Deutsche Bank готовиться простить Трампу долгов на 300 млн. $, лишь бы поскорее избавиться от него как от клиента. В этом может быть экономический расчет: руководство действительно может полагать, что репутационные издержки будут больше этой суммы. Однако я сомневаюсь, что конкретно у этого банка, последние шесть лет показывающего в основном убытки, еще осталась какая-то репутация. В 2015 г. Deutsche Bank был оштрафован на 2,5 млрд. $ за манипуляции со банковской ставкой LIBOR. В 2017 г. заплатил 7,2 млрд. $ за сомнительные оперции с ипотечными бумагами в кризисном 2008 г. За нарушение санкций против Ирана заплатил 258 млн. $ штрафа, еще 425 млн $ и 163 млн. £ за отмывание 10 млрд. грязных русских денег. Руководство этого банка не испытывало моральных терзаний, сотрудничая с худшими тиранами современного мира, которые ответственны не только за убийства собственных граждан, но и за финансирование терроризма по всему миру. Иранские, бирманские, ливийские, суданские, сирийские, русские кровавые деньги никогда не пахли. И даже разоблаченного педофила и насильника Джеффри Эпштейна Deutsche Bank продолжал обслуживать, за что заплатил в прошлом году еще 150 млн. $ штрафа. Удивительная принципиальность в отношении экстравагантного американского миллиардера. На этом фоне долнительных 300 млн. $ убытков уже не кажутся такой фантастической суммой, однако остается принципиальный воспрос, стоит ли за последним решением экономический расчет (например, страх перед преследованием со стороны американских властей, что само по себе тоже показательно, но хотя бы рационально), или руководство Deutsche Bank покупает себе индульгенцию на средства акционеров. Экономисты уже несколько десятилетий развенчивают представления о homo economicus Милля, человеке, принимающем разумные экономические решения, руководствующегося собственной выгодой и утилитаризмом. Похоже, что образ глав крупных корпораций и банкиров, которых интересует только прибыль и благо акционеров, тоже нуждается в корректировке. И тут, мне кажется, будет уместным вспомнить рекламу на улицах Москвы времен аннексии Крыма: «Есть вещи поважнее фондового рынка».
В альтернативной Фейсбуку соцсети написал комментарий в ответ на вопрос, как быть со связями, которые обрываются при смене платформы. К нижесказанному только добавлю в качестве введения, что в начале моей сетевой жизни был форум на движке MyBB. Оттуда большинство перешли в LiveJournal. Потом в Facebook. Каждый раз было немного страшно, неуютно и пусто, потом все снова обрастало мясом. Наш мозг обезьяны приспособлен обрабатывать информацию о примерно двух сотнях особях нашего вида. Плюс-минус. Какую-то часть этого объема занимают родственники, друзья из реальной жизни, соседи, коллеги и т.д. В Facebook есть люди, у которых пара десятков контактов, ничего не пишут. При переходе на Telegram, с большим удивлением обнаружил, что многие следят за происходящим, хотя я бы по формальным критериям я их определил как давно ушедших из соцсетей. Таким, я думаю, удобны маленькие, приватные группы, которые более-менее отвечают сообществам в реальной жизни: родственники, соседи, однокашники. Мне кажется, их легко перетащить за собой. Противоположность – это люди с тысячами друзей. Ясное дело, что ни о какой дружбе в традиционном смысле речи быть не может. Это уже публичные фигуры, или на пути к тому. Для таких людей аудитория – это капитал, он привязан к платформе. Резкая смена платформы – большая потеря. Они в заложниках своей популярности. Остаются те, кто посередине, вроде меня. Сетевые друзья — это близкий круг плюс новые знакомства и какой-то шлейф определенных этапов жизни: учеба, работа, тусовка и т.п. У меня это школа, ФОРК, университет, семинария, адвокатура и т.д. Одно время все очень радовались, найдя однокурсников в сетях. Но теперь, спустя десять лет, видно, как пути расходятся. И эти десятки контактов по сути мертвые: я не интересуюсь их жизнью, они не интересуются моей, за редкими исключениями. Вот у меня сейчас в Facebook всего 275 друзей после отсева в конце прошлого года (перед этим было 350, несколько лет назад доходило до пяти сотен перед Крымом, когда все со всеми начали ругаться). В Telegram в приватную группу присоединились 60. Казалось бы, что большая потеря, но из тех, кто согласно рейтингу, который я для себя составил, мне особенно дорог, перешли 80 % примерно. То есть люди готовы на определенные издержки, это вдохновляет, за что можно отплачивать преданностью и лояльностью. Социальные контакты – это ценность. Но она распределена неравномерно. Кто-то находится ближе к ядру, кто-то на периферии. Ну жизнь-то продолжается, нельзя ее законсервировать. Поэтому какие-то жизненные обстоятельства ведут к тому, что связи обрывается. Но тогда появляется место, чтобы возникли новые.